— Здорово-то как, — тихонько прошептала Ксюша, добавляя в кофе сливки и беря из вазочки печенье.
Москва, Лубянка
Зачитал свой небольшой доклад, поблагодарил всех за внимание, спросил, есть ли вопросы. Ну кто бы сомневался…
Тут же последовал первый вопрос со второго ряда:
— Скажите, товарищ Ивлев, я правильно понимаю, что вы считаете, что экспорт газа и нефти в целом может быть хорошим делом для советской экономики, только если деньги пускать на те цели, что вы указываете?
— Совершенно верно. Выгода будет только в том случае, если мы будем расходовать получаемые за счет экспорта энергоресурсов средства сугубо на цели решения товарного дефицита в советской экономике и развития инновационных предприятий. Потому что у нас очень большой потенциал по экспорту и нефти, и газа. И, учитывая тот рост цен на нефть, который, я уверен, сохранится ещё длительное время, как бы и не все следующие десять лет, у нас может возникнуть соблазн решать все возникающие в экономике проблемы за счёт денег, выручаемых за экспорт нефтегазовых ресурсов.
Но, к сожалению, опасность, что проистекает из такого поведения, тоже совершенно очевидна. Такое затыкание дыр намного уменьшает стимулы эффективно заниматься всеми другими секторами экономики. К чему, если очередная партия денежек за нефть и газ поступила с Запада и на неё можно решить все проблемы? А потом однажды партия денег резко уменьшится, потому что цены на нефть и газ упадут, а мы уже не сможем так же эффективно хозяйствовать, как раньше, отвыкнем. Или и вовсе, поняв, как мы глубоко завязли в этой схеме, Запад просто объявит бойкот нашим нефти и газу… На Западе очень любят всякие бойкоты…
Это очень большая опасность, которая может сильно ударить по экономике. Это вызов, на который нужно давать правильный ответ…
Хотел бы я рассказать им про «голландскую болезнь», которую сейчас и описал в нескольких словах. Но к сожалению, это название появится в экономической науке только в конце семидесятых, когда в голландской экономике возникнут многочисленные проблемы именно из-за вот такого затыкания всех дыр деньгами, вырученными за газ и нефть… А пока что все, что я сказал — это чистая теория…
Вопрос с первого ряда:
— Поясните, в чем выгода экспорта не сырой нефти, а продукции глубокого передела? Вы об этом вскользь упомянули…
— Тонну нефти мы можем продать за пятнадцать или двадцать долларов по нынешним ценам. А установив соответствующее оборудование, за продукцию из этой же тонны — уже двести или даже и четыреста долларов… Разница цен понятна?