Нет, так рисковать дружбой с Кэйсукэ он не будет. Другого такого серьезного друга, находящегося в фаворе у премьер-министра, ему в его возрасте уже не завести.
Значит, ничего писать он не будет. Первоначальную информацию он подал верную, если они там себе в Токио что-то не то вообразили, то не человеку, находящегося на его уровне их поправлять… Он просто будет кропотливо собирать и дальше информацию об этом Павле Ивлеве, приглашая его на каждый прием, что устраивает его посольство, и общаясь с ним во время них. А когда в Токио все же сообразят, что шли по ложному следу, и обратятся к нему с вопросами, у него, хочется надеяться, будет уже какая-то достоверная информация, резко отличающаяся от их фантазий…
Москва, квартира Ивлевых
Не все успел написать, когда Галия с работы пришла. Причем какая-то необычно задумчивая. Поначалу решил, что на работе устала, но потом понял, что явно дело в чем-то другом. Забросил работать над докладом, жена важнее.
— Милая, тебя что-то беспокоит? — поинтересовался у Галии, когда мы, уложив детей, собрались с ней на кухне чай пить.
— Да я думаю весь день… — неопределенно отозвалась жена. — Про этот договор завтра и про площадки в Берлине…
— Так, и что с ними не так? — удивленно посмотрел на жену.
— Понимаешь, я все не могу никак понять, — начала объяснять жена немного неуверенно, — мы ведь просто один раз работу сделали, эскизы придумали и нарисовали. Так?
— Так, — кивнул, улыбнувшись.
— Ну вот, — а платить нам получается теперь много раз будут, — сказала Галия, — как-то это странно все… Когда первый раз заплатили за московские площадки, я так рада была. А сейчас, когда узнала, что и за берлинские будут платить, и ты говоришь, что много заплатят, я уже не уверена. Ведь никакой новой работы мы не сделали… Странно себя чувствую. Словно не заслужила это все…
Ты ж моя милая, не испорченная рынком девочка, — смотрел на жену, чувствуя умиление и радость. Отвык я от идеализма такого, ох отвык. В XXI веке сложно представить даже, что услышишь что-либо подобное от кого-то. Выжег рынок подобные порывы начисто. А сейчас ведь и правда, огромное количество людей в СССР именно такими категориями и мыслит. Работают не за деньги, а за совесть, чтобы перед собой и перед людьми не стыдно было за результат. Что бы там ни было, а приятно снова в такой атмосфере оказаться.
Даже такому цинику, как я…
Даже сказал бы: особенно такому цинику, как я.
— Так, слушай, мы уже ведь говорили об этом, — улыбнулся жене. — Дело вы с Ксюшей сделали важное и хорошее, награду заслужили. А что награда такая долгоиграющая, так это особенности любого авторского произведения. Один раз создав, лавры пожинаешь довольно долгое время.