— Ладно. За семьдесят пять бери, — согласилась она, и я тут же расплатился.
Неплохо они тут устроились. Взять собрание сочинений у какой-нибудь бабульки за двадцатку, продать за семьдесят пять… По бумагам выплатить бабульке с двадцатки, взяв еще и процент магазина… Остальное, скорее всего, между собой делят. Да, по антуражу тут рынком и не пахнет, а на самом деле это островок капитализма…
Ну и мне повезло, что за меня никто не поручился, а сделку мне предложили. Видимо, выгляжу я совсем молодо. Так молодо, что точно не похож даже на лейтенанта милиции… И в то же время одет прилично, обувь импортная, костюм не из дешевых, а в подаренном чемодане было и два итальянских галстука из шелка, один из них сейчас как раз на мне. Дизайн у галстуков сейчас, конечно, совсем не тот, что я привык в двадцать первом веке. Узенькие они, и узоры сплошь кондовые. Но этот галстук все равно отличался от советских. Не скажешь, что принципиально лучше чем-то, просто видно, что импортный, и все тут…
Она завернула собрание сочинений и обвязала бумажным шпагатом несколько раз. Отличный подарок получился… И тут до меня дошло, что я же могу эти тома в нашу типографию отнести, и у меня таких собраний два десятка будет! А бате того же Конан Дойля в семи томах можно подарить. Не меньше удовольствия получит. А с точки зрения моих намерений — я хотел заплатить за подарок бате, и я заплатил семьдесят пять рублей. Просто будет замена подарка. А поскольку Марьяна работает дисциплинированно, то вскоре и Беляев весь будет издан, и я его бате на Новый год презентую. И не бывшее в употребление собрание сочинений, а новенькое, с иголочки.
Точно! Надо будет обсудить с Сатчаном, пусть предложит заказчикам восьмитомник Беляева переиздать.
Москва. Торгово-промышленная палата.
Наслушавшись от Белоусовой про то, как Ивлева заставляет коллег слушать выступления по радио своего мужа, Андрианов решил и сам послушать, что же такого вещает этот бандит, работающий референтом в Верховном Совете, у которого в друзьях цыгане с медведем, а дома живёт панда, для которой он держит в квартире контейнер бамбука, присланный вьетнамским генералом…
В четыре часа пошла заставка программы «Ровесники», и Андриянов сделал приёмник погромче. Наконец, ведущий представил своего собеседника Павла Ивлева. Передача была посвящена колонизации Африки, работорговле, и миллионам ее жертв…
Кому интересно слушать про этих негров, миллионом меньше их или больше, разве же кто заметит? — поморщился Андриянов от тех шокирующих подробностей, что рассказывал Ивлев. — А вот за границей, особенно в капстранах, могут и обидеться, услышав такое… В тех же посольствах кто-нибудь случайно услышит… И как он не боится такое говорить на всю страну? Включат его западные посольства в чёрные списки и не сможет он поехать никуда в приличное цивилизованное место с делегацией. Молодой ещё, зелёный, импульсивный… Совсем не понимает, что делает!