— То есть, как? — уставилась она на него. — Причем тут ваш Паша? Что ты какую-то ерунду несёшь? Что он может, ваш пацан?
— Что он может? — с усмешкой посмотрел Руслан на мать. — Например, такого урода, как Левичев, может заставить по совести поступить! А так, конечно, больше он ничего не может… Ни в Москве квартиру получить не может, ни машину в восемнадцать лет иметь, ничего он не может… И даже к Кремлю он подходит, чтобы только ступеньки на входе поцеловать… Он, видимо, там не работает…
— Ты издеваешься? — воскликнула Оксана. — Где он, а где мы! Что он тут может из своей Москвы? Что он сделает тому же Левичеву? И зачем ты вообще к нему обращался, я же тебе запретила!
Руслан махнул рукой и вышел из-за стола, не желая продолжать этот пустой разговор. Он уже пожалел, что вообще сорвался и рассказал правду. Только такой хороший день себе и Насте испортил… Быстрее бы мама переезжала в свою однушку.
В пятницу с утра поехал на камвольную фабрику. Воздвиженский отвёл меня в новый цех, по дороге обрисовав диспозицию.
— Американцев трое, Роберт, Питер и Анна, которая остаться решила, — поспешно рассказывал главный инженер. — С ними переводчик Орехов. И мои комсомольцы, Сашка Озеров и Леся Гапонова.
— Мне можно взять интервью у американки, как думаете? — спросил я для проформы. Вчера же он уже дал согласие.
— Не знаю, если честно. Спроси, лучше, у Колесниковой, — вдруг начал осторожничать Воздвиженский.
— Ну, давайте, я познакомлюсь сначала, а потом пойду к директору, — решил я.
Надо прикинуть, смогу я с ней общаться без переводчика, или мне на интервью ещё и переводчик их нужен будет.
К моему огромному удивлению, американка оказалась русской.
— Вот оно что! — воскликнул я, как только мне её представили, и она поздоровалась. — А я-то думаю, как это могло случиться?
Мы перекинулись парой фраз под бдительным взором переводчика. С парнями-американцами я по-английски парой приветственных фраз обменялся, и отвалил от них, чтобы не напрягать переводчика, который, ясное дело, в КГБ работает, и ему лишние контакты своих подопечных ни к чему. Затем отправился к директору фабрики. Колесникова, увидев меня, сразу отложила все дела.
— Валентина Петровна, я по поводу вашей русской американки, — перешёл я сразу к делу. — Хочу интервью у неё взять для «Труда»…
— Павел, — смущаясь, начала она, — тут из-за неё такое началось! Начальство откуда только не понаехало… Ситуация непонятная, вопрос с ней ещё не решён. Я даже не знаю, кто может дать такое разрешение на интервью? Чтобы у меня потом проблем не было…