— Да это я запросто, — согласился Аристарх.
— Ну и отлично! — обрадовался Шанцев.
В четверг к десяти поехал на Лубянку. Выйдя из подъезда, вдохнул воздух полной грудью, все же первый день весны. Но никак не задалось с ощущением весны. Под ногами была наледь, посыпанная дворником песком, а порыв ветра принес мне в лицо горсть снега. Нормальная такая весна, вполне себе московская. Если повезет, то хоть пара солнечных дней за следующие две недели все же будет.
Капитан Румянцев привёл меня к себе в кабинет и, уже традиционно, посадил ознакомиться с согласованным текстом моей лекции. Абзац про налаживание отношений с Китаем был выделен волнистой карандашной линией и рядом стоял перечеркнутый крест на крест знак вопроса.
Это что же, — подумал я, усмехнувшись про себя, — кому-то сначала не понравились мои идеи про Китай, но потом решили, мели Емеля — твоя неделя?
Быстренько пробежал глазами свой же текст и кивнул Румянцеву — мол, готов. Мы вышли из его кабинета и отправились в зал. Пришли немного раньше, офицеры только рассаживались. Многих уже узнавал по фигуре, по манерам, как они здоровались друг с другом, пожимая руки. В зале стоял гул множества голосов. Наконец, через несколько минут, мне дали слово, и я принялся читать доклад.
С тем, что газификация страны необходима и должна стать первоочередной задачей, никто не спорил, а вот по развитию экспорта начались споры.
Задали вполне ожидаемый вопрос, почему я и на предыдущих лекциях все ратовал за Китай, и вот снова это делаю? Страна же нищая… люди голодают. Современной промышленности бы не было вообще без помощи СССР, оказанной китайцам, пока не разругались еще. Китайские товары низкотехнологичные, в основном это ширпотреб.
— Все указанное вами верно. Но разве на этой планете так уж много крупных стран, уважающих Маркса, Энгельса и Ленина, как в СССР, чтобы мы могли отворачиваться от самой большой по населению из них, Китая? Это сбывшаяся мечта для США, когда две крупнейшие коммунистические страны ссорятся между собой! Разногласия между СССР и Китаем неизбежны, но их необходимо нивелировать, не давая американцам, нашим самым опасным врагам, стравливать нас между собой. А что касается всего вами сказанного — все верно. Страна, по сравнению с СССР, нищая, люди голодают, с технологиями и близко нет советского уровня. В идеологии при Мао Цзедуне опасные завихрения. Но, товарищи, все меняется. Китай неизбежно будет развиваться. И я думаю, что вы согласитесь со мной, что гораздо лучше подружиться с ним на нынешней стадии — когда он нищий и голодный, чем когда он станет сытым и процветающим. Друг, подавший руку в беде, намного больше ценится, чем тот, кто набивается к тебе в друзья, когда все хотят с тобой дружить… Так что я считаю, что нам нужно готовиться к открытию окна возможностей в наших отношениях.