Подмосковье. Дачный посёлок у деревни Красная горка.
— Мы подсчитали, — с негодованием делился Захаров с Бортко, сидя у себя на даче в ожидании Ганина. — Двести тысяч ему неоткуда было взять, если он не обворовывал нас всех! Там должно остаться, после всех его трат, не больше тридцати пяти тысяч. А тут двести без малого!
— Невероятная наглость, — поддержал его Бортко, и сам прекрасно зная, что Ганин обворовывал своих и давно. — Как вы это терпите, Виктор Павлович?
— А что с ним прикажешь делать? — раздражённо ответил тот. — На рельсы положить?
— Тоже неплохо, — усмехнулся Бортко. — Но я другое хотел предложить…
— И что же? — спросил Захаров.
— Не отдавать ему эти деньги, — как о само собой разумеющемся ответил он. — Это будет хорошим уроком для этого гада.
Тут в дом вошёл подъехавший Мещеряков.
Ещё издали Ганин заметил несколько машин у дачи Захарова. Хозяин ждал его не один. Там ещё оказались Бортко и Мещеряков. У Ганина похолодело всё внутри, он сразу понял, о чём сейчас пойдёт разговор. Уж чутье на неприятности у него было всегда неплохим…
— Проходи, Макар Иванович, — пригласил его Захаров, видя, что тот остановился в нерешительности. — Мы тебя ждём…
Делать нечего. Ганин снял пальто и шапку и сел за стол напротив Бортко и Захарова. Мещеряков остался стоять сбоку от стола, опираясь на подоконник, чем очень нервировал Ганина.
— Макар Иванович, можешь нам объяснить, откуда у тебя взялось почти двести тысяч? — спросил Захаров и выжидательно уставился на него.
Ганин взглянул на него, на Бортко и на ухмыляющегося Мещерякова… А что тут объяснять? — подумал он. — Разве что-то может быть непонятно? Не стоит же говорить, что с зарплаты откладывал — только разозлишь всех еще сильней…
— Ты нас обворовывал годами, — жёстко проговорил Захаров.
Ганин молчал.
— Молчание — знак согласия, — заметил Бортко.
— В общем, так, — жестко сказал Захаров, — по нашим подсчётам, у тебя, после покупки дачи, машины и всего остального должно было остаться не больше тридцати пяти тысяч. Ну и еще штраф нужен, я так думаю, чтобы впредь неповадно было у своих брать. Скажем, пятнадцать тысяч. Остаётся двадцать тысяч. Вот их ты и получишь, Макар Иванович. Остальное — не твоё!
Мы приехали одни из первых. Галия, после обязательных формальностей, оказалась рядом с Риммой. А мы с Сатчаном задержались возле его мамы Анны Александровны. Невысокая, интеллигентная женщина с высокой причёской, в очках. Любопытный, живой взгляд, губы растянуты в полуулыбке… С первого взгляда у меня сложилось о ней приятное впечатление.