Приехал в дом звукозаписи Гостелерадио и позвонил по местному телефону Латышевой. Она примчалась очень быстро и, испуганно улыбаясь, привела меня опять в отдел учебных передач к Юдину.
В этот раз он и встал, когда я вошёл к нему в кабинет, и поздоровался за руку, и предложил пальто положить на один из стульев, короче, совсем другое дело. По его напряжённому лицу было понятно, что для него исход этой встречи важен. Ну, так-то лучше.
— В прошлый раз у меня было мало информации о вас, — начал он после того, как я удобно расположился за столом для посетителей. — Из-за этого вышло досадное недоразумение. Надеюсь, эта случайность не скажется на нашей дальнейшей совместной работе.
— Надеюсь, — лаконично ответил я, не желая его сразу обнадеживать. А то вдруг решит, что я что угодно могу простить, и снова начнутся такие вот «досадные недоразумения».
— Признаться, не ожидал, что вы уже настолько продвинулись в нашей журналистской профессии и, тем более, уже в Верховном Совете вовсю засветились…
— Даже не знаю, что вам на это сказать, — отреагировал я. Если бы он, в прошлый раз, хотя бы заинтересовался тем, что я могу о себе рассказать, а не начал с этаким снисходительным выражением на морде подвергать сомнению ценность всего, что я уже делал раньше, выбесив меня… Ну, да ладно, если всерьез исправит свое поведение на будущее, то перевернем эту страницу.
— Какие темы или программы были бы вам интересны? — предложил перейти на конструктивный диалог Юдин. — Вот список наших передач, — протянул он мне отпечатанный текст на нескольких листах. — Предлагаю вам участие в передачах как представителя МГУ.
— А МГУ-то не будет против? — с сомнением спросил я.
— Это решаемый вопрос, — уверил он меня. — Обсудим с ректоратом.
— Ну, хорошо, — согласился я.
— Вот, ещё ознакомьтесь с расценками за выступления, — протянул он мне целую стопку листов с расценками авторских гонораров за различные виды работ и выступлений.
Бегло просмотрел первый лист. Ничего себе у них тут расценочки. Мне за фельетон в «Труде» тридцатник с мелочью платят, а у них тут от пятидесяти до восьмидесяти рублей за передачу. Приятный сюрприз… Я-то грешным делом боялся, что тут забесплатно придется растекаться мыслью по древу… вернее, по микрофону. Или за какие-то жалкие гроши. Слышал в девяностых, что на государственном радио мышь в шкафу от голода повесилась, и работают там только за идею. А в советские времена, получается, тут не то что голодать, тут жировать можно!
Снова глянул на бумаги. Да, с такими гонорарами журналисту с радио можно жить и на людей сверху вниз поглядывать.