Потом сделали перерыв, девчонки сразу набились к нам в спальню. Чем хороши гости, малышами всё время кто-то занимался. На моих близнецов выстроилась очередь. И Женя Брагина хотела повозиться, и Маша Шадрина. Но Ксюша как Руську забрала, так и не выпускала из рук. Я аж волноваться начал, она же беременна, а пацаны у нас упитанные… Материнский инстинкт, похоже, на гормонах играет вовсю…
Батины пацаны, да Родька с Аришей, как ушли в детскую, так там и пропали. Заглянул глянуть, как там у них дела. Родька среди малышни чувствовал себя взрослым пионервожатым и водил их за собой, играя в какую-то экспедицию.
Саньку Жарикова забрали бабушки, тоже соскучились. Инна наслаждалась временным затишьем, лёжа поперёк нашей кровати.
— Ну как, ты на работу вышла? — поинтересовался я.
— Да, на полставки, — ответила она.
— А как насчёт переезда?
— Пока никак, — пожала она плечами. — Ждём. Но вроде бы все в силе.
Тут к нам завалился уже слегка набравшийся Иван и тихонько пристроился на тумбочке.Он, как кот на первом тёплом весеннем солнышке, разомлел в женском царстве и не сводил с Ксюши полуприкрытых глаз. Типа, дремлет, а сам за ней подглядывает, смотрит, как она с Русланом возится, артист…
Насир в этот раз позволил себе коньячку в обществе Трофима, Егорыча, Гриши, Ахмада, Марата и Загита. Ему было интересно всё. Правда, Аише пришлось неотступно быть с отцом, работая переводчиком. Поэтому Медина присоединилась к женщинам в спальне поближе к Галие, и жена общалась с ней на английском. Простыми фразами, но общалась. Не зря я плачу за её уроки с кем-то на работе. И все, что раньше знала, вспомнила, и новому чему-то научилась.
Нас всех опять позвали за стол. Горячее, тосты… Песни под гитару…
Вот тут родители Аиши, реально, выпали в осадок. Судя по их обалдевшим лицам, нет у них в традициях петь застольные песни…
Воспользовавшись моментом, когда все были чем-то заняты, тихонько слинял под шумок к себе в кабинет.
Рюмка и коньячок у меня в кабинете свои есть…
Сегодня ровно два года, как я помер в двадцать первом веке, и каким-то чудом очнулся в чужом теле в холодной реке в прошлом…
Ну что же — я отнюдь не жалею.
Москва. Квартира Ивлевых.
Мне дан второй шанс… И это здорово. Жаль, абсолютно ни с кем нельзя этим поделиться. Особо хочется с Галией, самым моим родным человеком, матерью двух моих детей. Но нельзя… Сам бы не поверил, если бы кто рассказал — точно принял бы за психа. Или за неумелого шутника, который перебарщивает с розыгрышем.
Налил себе полрюмки коньяка и подошёл к окну. Если кто-то вдруг заглянет, поставлю рюмку за штору… Никому же не объяснишь, как можно пить одному, закрывшись у себя в кабинете, когда в доме полно гостей и накрыт шикарный стол.