— Господи, Сашка! — не выдержала Вероника — Я с тобой серьезно разговариваю! Если я сегодня не скажу ям, что нашла тебя, то они приведут какую-нибудь мымру драную и эта мымра получит все деньги! Я же тебе хочу помочь!
— Нет, это, конечно, недопустимо, — согласилась я с ней. — Чтобы какая-то мымра прикарманила мои денежки! Конечно, я посижу там у вас. Чего мне стоит… Тем более что за то время, пока мы с тобой тут лежали, на нас почему-то не упало ни одного пятачка… И даже рублика.
Мы еще немного времени провели в задумчивом молчании.
— Вообще-то я очень серьезно говорила относительно работы, — первой нарушила его Вероника.
— И как ты это видишь? — усмехнулась я — Утром я должна мчаться с тяжелой сумкой наперевес. Мои бабули будут трепетно ожидать насущного хлеба и молока. Я не могу допустить, чтобы эти ожидания оказались тщетными…
— Ты уже пять лет работаешь санработником, — заметила Вероника. — Создается ощущение, что это у тебе призвание…
— Одна пожилая леди, — сказала я, — заметила недавно, что за мою работу Господь прощает мне грехи… Так что, может быть, моя работа не такая уж бестолковая, каковой тебе кажется.
— Да не кажется! — возмутилась Вероника. — Просто ты сама всегда плачешься, что денег вам с мамой не хватает…
— Их никогда не хватает, — философски отозвалась я. — Спроси пресловутого нефтяного магната, хватает ли ему денег. Он непременно ответит тебе, что ему их тоже не хватает. И сама подумай, что я буду делать, когда твоя выставка закончится? А свою любимую работу я потеряю… Мои подопечные бабуленьки достанутся чужим бессердечным людям? Никто не придет к ним с радостной улыбкой, не сядет за стол выпить чайку и выслушать новости! Просто притащат это дурацкое молоко и хлеб… Нет, я не могу!
— Я же тебя не заставляю бросать работу, как ты не поймешь! Дежурство твое начинается с одиннадцати, до этого времени можешь распивать чаи с бабушками и дедушками!
В принципе что-то в ее словах было рациональное. Я задумалась, все просчитала и поняла: если меня не будет доставать наше начальство со своими собраниями, то времени мне должно вполне хватить.
— Ладно, давай попробуем, — согласилась я. — В конце концов, попытка не пытка!
Триста рублей в день — для меня это была неслыханная сытима! За свои хождения по этажам я получала всего пятьсот в месяц. Да еще и отдавала из этих пятисот сто рублей за моих бедняжек. Нашему начальству пришло в голову однажды, что наши подопечные могут вполне оплачивать частично мои услуги, с чем я была в корне не согласна. Причем платить несчастные пожилые леди были должны почему-то не мне, а именно моему начальству. Так то, поразмыслив, мы с мамой решили, что без этих ста рублей как-нибудь обойдемся, а бабушек трогать с меркантильными вопросами не станем. Тем более что собирать с них по десятке должна была тоже я. Согласиться еще и мытарем стать? Heт, уж покорнейшее спасибо, лучше я буду сама раскошеливаться!