И тут она сообразила, что он, скорее всего, считает зеленых человечков ее выдумкой – и собралась было обидеться. Но папа вдруг начал рассказывать сказочную историю про этих самых человечков, и оказалось так интересно, что Холли заслушалась и забыла обо всем.
А мама, с которой Холли проводила куда больше времени, почти никогда не обращала внимания на её слова. О маленьких человечках, о сияющих цветах, прорастающих сквозь асфальт, о полупрозрачных людях и огненных кошках, и о тенях, которые стояли за каждым из прохожих – взрослыми и детьми.
– Угу, детка, это очень мило, – рассеянно говорила мама, неохотно отрываясь от телефона, по которому постоянно переписывалась или говорила с подругами во время прогулок с Холли, – иди еще поиграй сама, ладно?
Или, если она была в плохом настроении, буркала сердито:
– Хватит выдумывать ерунду, Ольга! Ты уже большая девочка!
Мама называла ее Олей, не считаясь с тем, что Холли терпеть не могла это имя. Наверное, в пику бабушке Берте, которая и придумала чудесное «Холли» вместо скучного и глупого «Оля».
Однажды, когда мама была особенно раздражена – то ли неудачным телефонным разговором, то ли плохой погодой, то ли самим обществом дочери, – Холли сказала ей:
– Мама, перестань, пожалуйста, злиться! Черный человек подошел совсем близко! Не подпускай его, пожалуйста! Я думаю, он когда-нибудь сделает тебе плохо!
– Какой еще черный человек? – мама встревоженно обернулась, должно быть испуганная искренней тревогой в голосе Холли.
– Тот, который обычно стоит за твоим левым плечом. И подходит близко, когда ты злишься или разговариваешь с бабушкой.
Мама несколько секунд изумленно смотрела на нее, будто только что разглядев. Потом взорвалась:
– Какой еще человек, какое плечо, сколько можно придумывать всякую чушь?!
Холли заплакала, но не потому, что испугалась маминого крика, а потому, что черная тень за маминой спиной стала еще темнее и ближе. И Холли знала, что теперь она, скорее всего, не отступит. Предупредить маму не вышло, все получилось как обычно и даже, наверное, хуже. А что, если теперь Черный человек разозлится из-за того, что Холли сказала про него? Что, если он раньше не знал, что она его видит, – а теперь знает? Может, поэтому теперь он не уйдет просто так? Наверное, он захочет, чтобы Холли больше никому про него не рассказала. Чтобы она замолчала. Навсегда. Ужас окатил Холли с ног до головы, будто кто-то выключил горячую воду и вместо ласкового теплого душа в затылок вдруг плеснуло холодом, и он потек по плечам и спине бесконечной ледяной рекой, из которой не вырваться и не выплыть. Холли судорожно всхлипнула, задрожала и залилась слезами. Черный человек смотрел на нее мамиными глазами и усмехался, кажется, читая ее мысли. Нужно было бежать, но она не могла пошевелиться от ужаса.