Холли посмотрела на него с испугом. А потом взглянула на свои руки – и ей показалось, что они правда будто просвечивают насквозь. Или это все же плывет в глазах?
– Ну что, может, все-таки в другой раз?
Холли зажмурилась и помотала головой. «Мне и так-то страшно. А потом я буду обдумывать его слова – и, возможно, вообще не решусь сюда вернуться».
– Ну как знаешь.
– Он тебя все-таки догнал… – глаза Ани блестели от слез, и это очень странно выглядело на призрачном лице.
– Гля, малявка вернулась! Ауф! Дай пять! Теперь точняк получится… Ой блин, ты еще живая, что ли? Но, знаешь, я что-то такое почувствовала… Ты меня коснулась? Коснулась, да?
– Ты правда живая? – недоверчиво спросила Аня, дотрагиваясь до лица Холли прохладной ладонью. – А зачем ты покрасилась?
– Я? – удивилась Холли.
– Да ладно, Нютка, гля какая няша!
– Блондинкой было лучше, – не согласилась Аня.
Холли ухватила прядь собранных в хвост волос, поднесла к глазам. Ахнула.
– А так че, не блондинка? Только белая. Топчик, мелкая! Тебе ваще идет. Нютка, ей бы еще твой сарафанчик, да ладно, я шучу!
– Дамы, – сказал Бальейг, тактично выждавший за дверью пару минут, – обсудите прически позже. Мы торопимся.
– Ой, – вскрикнула Аня и смущенно попыталась прикрыть ладошками голые плечи.
– Вау, ты где взяла такого суперского мена, мелкая?
– Я привела кавалерию, – усмехнулась Холли, – помнишь, я обещала?
– Собственно, дамы, мы за вами. Просим присоединиться к нашей кавалькаде, – и в слегка шутовском поклоне и приветливой улыбке Бальейга Холли вдруг почудился тот, самый первый, вальяжный красавчик Оски.
В этот раз им не понадобилась калитка, потому что они спустились в сад с неба.
– Давай, покажи место, – Бальейг почти тащил ее на руках. – Ага, так и знал, что где-то тут.
Он огляделся, задержав взгляд на ручье, покосился на его другую сторону.
– Я не смогу, – устало пробормотала Холли, – ты спятил, если думаешь, что у меня сейчас получится увидеть какую-то дверь. Четыре года назад я пробовала это по нескольку раз в день и в куда лучшем состоянии. И ничего не вышло. А тем более – ее открыть. Ха.
– Да, состояние у тебя так себе, – согласился он, наконец останавливаясь. – А ведь я предупреждал, что нужно знать меру в общении с призраками.
Он устало вздохнул, подцепил узловатым пальцем подбородок Холли, пристально и вроде как недовольно разглядывая ее лицо. Его пылающий золотом глаз – и тот, второй, вместо которого был просто провал в огненную бездну, – оказались совсем близко, и Холли завороженно уставилась в них. Странно, они больше не пугали ее, только притягивали. Она почувствовала себя мотыльком, который летит на огонь, не имея никаких сил сопротивляться манящему притягательному зову. Наверное, поэтому она не сразу заметила, что твердые обветренные губы прижались к ее губам. Поцелуй оказался удивительно нежным, совершенно не подходящим к суровому теперешнему облику Бальейга. Холли сперва оцепенела от неожиданности, а потом вдруг с изумлением заметила, что отвечает ему с жадностью и пылом. Будто только и мечтала о том, чтобы он поцеловал ее. И, поняв это, она испуганно отпрянула.