— Французский язык! — тут же ответила жена.
— Мы сами с тобой его толком не знаем. Так, пара дюжин расхожих фраз. Или ты дочерей в Петербург собралась отправить, чтобы они вращались в обществе высшей аристократии? Так там своих хватает, которые с детства на французском говорят, как на родном. Хочу заметить, что бо́льшая часть петербургской дворянской молодёжи приписана к полкам, самым разным. А в свете последних военных действий и напряжённости на границах, в Питере определённо наблюдается как недостаток дворянской молодёжи мужского пола, так и переизбыток невест, — привёл Янковский неоспоримые резоны, — К тому же, в размерах приданого мы изрядно ограничены. Даже если всего лишь по десять тысяч за каждой дадим, что курам на смех, то потом года на три забудем о том, что такое приличный образ жизни. Или тоже пустимся закладывать имение. Но это путь в один конец.
— Что ты предлагаешь? — перестав изображать из себя закипающий чайник, вполне спокойно и здраво поинтересовалась супруга.
— А ты знаешь, нам есть что обсудить, — выудил из обеденного шкафа Сергей Никифорович припасённую бутылку цимлянского вина, разливая его в два бокала, — Ты только не волнуйся и выслушай меня до конца.
Мы уже заканчивали завтрак и перешли к чаю, когда к нашему столу подошёл Удалов.
— Дмитрий Константинович и вы, Владимир Васильевич. Подготовьтесь через час к выезду. Я с казаками договорился, чтобы с их полусотней до Купола сходить. Но они от нас магов в подкрепление попросили, вот втроём и скатаемся. Посмотрим, как там дела.
— А что с моей бывшей заставы слышно. Вроде туда часть кавалерии уходила? — поинтересовался штабс-ротмистр Львов.
— Ушли Твари. Ночью снялись и отбыли. Но казаки говорят, что вид у них к тому времени неважнецкий был. Те же сайгаки едва на ногах стояли.
Львов присвистнул, отставив чашку.
— Сайгаки, которые за три версты чуют засаду и скачут быстрее ветра? Еле на ногах стояли? Да они там, на «Вороньей Скале», им что, корм протухший подсунули? — назвал он свою заставу по её принятому, но неофициальному наименованию.
Удалов мрачно хмыкнул, опираясь руками о спинку свободного стула.
— Казаки божатся, что никто к ним даже близко не подходил. Стояли те твари, как вкопанные, три дня, смотрели, а к вечеру вдруг зашатались, и припадать на колени начали.
— Час на сборы, успеем спокойно завтрак завершить, — спросил я, уже мысленно прикидывая, какие артефакты взять с собой.
Чётки точно пригодятся.
— Это опасно? По-настоящему? — Негромко спросил Львов, когда мы вместе вышли на улицу.