— Это не обязательно исключает деньги и внешность. Или более совершенную технику в постели, — Эмметт говорит так, словно делится с ним затерянной мудростью вселенной.
Я тоже не упускаю из виду, как его пальцы едва заметно сжимаются. Высокомерный придурок. И так раздражает, ведь его высокомерие не совсем беспочвенно.
— Конечно, но я не хочу делать поспешных выводов, глядя только на внешность.
— Но ты бы не влюбилась в парня, который заставлял ходить в походы, готовить и убираться во время отпуска. А?
Жутко видеть, как презрение льётся из Эмметта, когда он описывает, что, по сути, было планом Рика на поездку в честь шестимесячной годовщины. Не то чтобы я не согласна.
— Ты шутишь? Вот это я понимаю ад. Лучший отпуск — это тот, где мне ничего не нужно делать. Хочу лежать, как телефон, подключенный к зарядке, и спокойно восстанавливать силы.
Эмметт кивает, и его движения каким-то образом выглядят самодовольными.
— Так и думал.
Я кладу вилку, потому что все ягоды на моей тарелке уже съедены. Я допиваю «Дом» со счастливым вздохом.
— Позволь мне угостить тебя бранчем.
— Я не позволяю женщинам платить за мои обеды.
Он звучит слегка раздражённо. Уверена, отчасти это связано с тем, что я ещё и его подчинённая. Счёт оплачивают начальники. Это ожидаемо, особенно в нашей профессии.
— Я имею в виду, чтобы поблагодарить за то, что ты благополучно доставил меня домой вчера вечером.
Он отмахивается.
— Рад помочь. К тому же, ты разделась до трусиков прямо передо мной. Так что давай будем квиты.
Я чуть не давлюсь собственной слюной. Его тон такой сухой, что я не понимаю, издевается он или нет. Но как горит его взгляд, когда он смотрит на меня… Мои женские органы сжимаются. Я ёрзаю на стуле, чтобы облегчить неприятную боль.
— Не волнуйся. Я был джентльменом. Вместо этого придумал несколько новых способов заработать на дефолте по кредиту и валютных свопах. Что планирую реализовать и скоро заработать кучу денег. Так что я не против.
Появляется официант с белой папкой для чека. Эмметт протягивает мне свою чёрную карточку AmEx, но не отрывает от меня глаз.
Я молчу. Это моя вина, что я пытаюсь быть вежливой. Вежливость не ценится в мире Эмметта.
— Спасибо, — слова вырываются с трудом, несмотря на мои усилия сохранить невозмутимость, или хотя бы изобразить её.
— Пожалуйста.
Он расписывается за чек, возвращается наш официант, и мы вместе выходим из бистро. Я направляюсь к главному входу, но Эмметт направляется к лифту, держа меня за локоть, чтобы подвести к себе.
— Куда мы идём? – спрашиваю я.