Я: Вот почему он платит мне большие деньги. В любом случае, пора идти. Люблю тебя! Целую!
Папа: Я тоже тебя люблю, сладкая!
— Кто-то из фирмы? — спрашивает Эмметт, когда я убираю телефон.
— Нет, это был мой отец. Он приедет в конце следующего месяца, — я улыбаюсь, а потом немного отрезвляюсь. — Кстати, ты же не заставишь меня работать в эти выходные? Я очень хочу провести с ним время.
Эмметт выглядит немного удивлённым.
— Ты предпочтёшь проводить время с отцом чем работать?
— Ну… да.
— Почему?
Потому что я нормальная и не люблю работу больше всего на свете?
— Потому что я люблю его. Он самый лучший папа на свете, — смотрю на Эмметта самым умоляющим взглядом. — Я буду работать без остановки до тех пор, если потребуется.
Он морщится.
— Тебе не обязательно это делать. Я дам тебе отпуск. Но если передумаешь, просто дай мне знать, — его тон подразумевает, что он не удивится, если я передумаю.
Я смотрю на него. В каком-то смысле, кажется, это происходит впервые.
— Ты любишь своего отца?
Он улыбается.
— Конечно. Меня бы здесь не было, если бы не один из его заблудших пловцов.
Я не могу понять, шутит он или нет. Улыбка немного бледная, но Эмметт нечасто расплывается в улыбке. И даже такой мерзкий человек, как Эмметт, наверняка любит своего отца.
— Так что ты понимаешь, почему это важно для меня.
— Полагаю. Но расскажи мне, что делает его особенным для тебя.
Прямой вопрос, тем же тоном, которым он просит меня обосновать предположения о последних прогнозах. Он словно не может представить, что делает отца особенным для кого-то.
— Мне бы понадобился целый день, чтобы всё тебе рассказать.
— Расскажи мне о самых важных моментах.
— Хорошо, ну… Он многим ради меня пожертвовал, включая военную карьеру. Нельзя служить в морской пехоте и в одиночку растить девочку.
Он слегка хмурится.
— Что случилось с твоей матерью?
— Ушла, — отвечаю я, не желая вдаваться в грязные подробности того, как она нас бросила.
— Понятно. Сочувствую.
Я натянуто улыбаюсь. Большинство людей считают, что мой ответ означает, что она умерла. Что довольно близко к правде, поскольку для меня она умерла.
— Это было давно.
— Всё равно. Это, должно быть, больно. Не могу представить себя без матери, — выражение его лица меняется. Глаза смягчаются; улыбка немного теплеет. Даже тон становится… нежным.
Что странно. Потому что все таблоиды и сайты сплетен буквально окрестили его мать охотницей за деньгами. Но, может быть, ему это безразлично. В конце концов, она выполняла самую элементарную материнскую обязанность – была рядом. Мою и это не волновало.