Но экскурсия продолжается в том же духе, и все ведут себя одинаково. Если бы не знала, подумала бы, что вчера офис разослал всем служебную записку с требованием вести себя странно, чтобы подшутить над новичком. Но специалисты по прямым инвестициям слишком заняты для таких дел.
Хуже всего то, что Мэрион, похоже, ничего не замечает. Меня охватывает тревога, но менять решение о работе уже поздно. Я уже отклонила все остальные собеседования, которые у меня были назначены, и мне нужно пройти медосмотр по всем предродовым вопросам, не говоря уже о том, когда ребёнок наконец появится на свет.
Мэрион наконец проводит меня в отдел кадров, который находится в глубине кабинета. Мы входим в кабинет директора.
— Привет, я Хизер. Приятно познакомиться.
— Привет, Хизер. Я Эми.
— Добро пожаловать в группу Блэр. Мы так рады видеть вас здесь, — слова слетают с её губ плавно и небрежно, словно она репетировала их сотни раз. — Мэрион невероятно взволнован, — её взгляд с лёгкой насмешкой метнулся к Мэрион, а затем снова ко мне.
Он рассмеялся, по-видимому, не заметив презрения в её глазах. И она прямо сказала: «Мэрион невероятно взволнован», как будто ей самой было всё равно. Я заметила, что она не предложила ни мне, ни Мэрион сесть, заставив нас встать, хотя по другую сторону её стола было три пустых стула.
Его телефон завибрировал.
— Извините, мне нужно ответить на звонок, — Мэрион ушёл, оставив меня с Хизер.
— У вас есть вопросы? — спросила она с вежливой улыбкой, которая говорила, что она занята.
— Вообще-то да. Не могли бы вы предоставить мне копию вашего полиса на отпуск по беременности и родам? Его не было в пакете документов, который я получила вместе с предложением о работе.
Она изгибает бровь.
— Вы скоро заводите семью?
— Ну. Я хочу быть готовой.
— Это есть в интранете 5 . У нас нет бумажных документов для таких случаев. Но я бы не стала слишком беспокоиться о нескольких неделях отпуска.
— Вы очень гибкая, — говорю я удивлённо.
— Что ж. В некоторых случаях быть гибкой несложно.
Вот и снова сарказм и осуждение.
Хватит. У меня нет времени на ерунду и внутриофисные драмы.
— Если это шутка, то, честно говоря, это не смешно.
Искреннее замешательство вытесняет сарказм и осуждение.
— Что вы имеете в виду?
— Вы и ещё несколько сотрудников в офисе странно себя ведёте рядом со мной, — говорю я. — Меня это отталкивает.
Она хмурится.
— Раньше об этом никто не спрашивал.
Я скрещиваю руки.
— Может, они были более терпимы к неоправданному осуждению. А я – нет.
— Просто… — она вздыхает, выдавая своё замешательство. — Ну. Мэрион в восторге.