Я улыбаюсь Эмметту, а затем быстро делаю селфи, чтобы отправить папе.
— Для женщины, которая не пользуется соцсетями, ты, похоже, слишком серьёзно относишься к селфи, — говорит Эмметт.
— Нет, у нас с отцом такая история. Ему не нравится, когда я отправляю ему эмодзи. Говорит, что предпочитает видеть моё лицо, — я улыбаюсь. — И мне нравится делать его счастливым. Это меньшее, что я могу сделать. А как насчёт твоего отца? — спрашиваю я, переступая границы, переходя на более личную территорию. Знаю, что не стоило этого делать, особенно после того, как не раз говорила Эмметту, что это всего лишь интрижка. Но я никак не могу остановиться. Может быть, Эмметт смотрит на меня так, будто каждое моё слово завораживает. Или, может быть, вид. Или, может быть, это странное покалывание в душе, которое кажется мне обновляющим.
— Ну… — Эмметт пожимает плечами. — Он купил нам «Мазерати» и «Ламборгини», но не ждёт взамен селфи. Думаю, он будет в ужасе, если мы начнём это делать, — снова пожимает плечами.
— Так твой «Ламборгини» – от него?
— Тот, который у меня сейчас? Чёрт возьми, нет. Я купил себе новый. Мама забрала старый, хотя я обещал купить ей всё, что она захочет, — выражение его лица смягчается. — Она много для меня сделала.
— О, — я не знаю, что сказать. Странно слышать, как кто-то говорит о своей матери как о человеке, способном поставить чужие нужды на первое место. Конечно, я знаю, что такие мамы существуют, но сама эта мысль кажется мне какой-то сюрреалистичной. Как лотерея, в которой может выиграть каждый, кроме меня.
Но Эмметт воспринимает моё «о» как поощрение продолжать.
— Она разочаровалась в любви, потому что постоянно влюблялась в бедняков.
Звучит как попытка наживы, но, вероятно, это ещё не всё.
— Алименты отца должны были прекратиться, когда она вышла замуж за кого-то другого, — добавляет Эмметт.
— Ты уже взрослый для алиментов…
— Я имею в виду, раньше. Сейчас… Да, она думает, что любви у неё уже не будет. Когда я учился в школе, в Париже жил художник, которого она любила, но они расстались, потому что он хотел на ней жениться, а она не смогла. Когда он обручился с другой, она была в отчаянии, хотя и старалась это скрыть, — он вздыхает, а затем пожимает плечами, словно не собираясь этим заморачиваться.
— Звучит ужасно, — его мама борется с тем же, что и мой отец: отказывается от того, что могло бы сделать её счастливой, чтобы обеспечить лучшую жизнь своему ребёнку. — Но мужчин миллиарды. Она найдёт того, кто ей подходит.
Улыбка на его лице немного натянутая.
— Может быть, если она найдёт кого-то, кто сможет не обращать внимания на её репутацию. Соцсети мешают сохранять личную жизнь в тайне.