– Доброе утро, милая, – как ни в чём ни бывало, проговорил Дастин. Оказавшись возле меня, одарил лёгким поцелуем в губы.
Поцелуй был совсем невинный и мимолётный, но меня как будто ударило разрядом тока. Подхватив под локоть, Дастин отвёл меня к дивану, возле которого стоял небольшой кофейный столик.
– Я заказал круассаны и латте. Представляешь, тут новая пекарня почти в пяти минутах от дома, – с энтузиазмом принялся рассказывать Хейз, подавая мне белую коробку с французскими большими рогаликами. – Фисташковый крем и малиновый джем, – не останавливаясь ни на минуту, болтал Дастин, пока Эмили уже вовсю пробовала сотовый на прочность своими белыми зубками, так напоминающими маленькие жемчужинки.
– Ой, нет, принцесса! – наконец, обратил внимание новоиспечённый отец на забавы своего чада. – Смотри, что у меня есть!
Словно опытный фокусник, Дастин снял с руки часы и отдал их на «растерзание» Эмили, ловко вынимая из рук проказницы свой мобильный телефон, заляпанный кашей и Бог знает, чем еще. Честное слово, я хотела возмутиться на то, что он дал ей играть с дорогой вещью, но этот французский круассан был так хорош, что кроме стона наслаждения ничего не смогла вымолвить.
Нашу идиллию нарушил резкий звонок в дверь. Дастин нахмурился, бросая на меня взгляд. Я пожала плечами, как бы говоря этим жестом – это твой дом, откуда мне знать, кто пришёл? С тревогой наблюдая за тем, как Дастин направился открывать дверь, я положила надкусанный круассан с фисташковым кремом обратно на бежевую тарелку. Аппетит пропал напрочь. Вдруг это как-то связанно с пожаром, то есть с поджогом? Я буквально взвилась с дивана, подходя к Эмили. Дочка пыталась что-то нарисовать карандашом прямо на короне, что была изображена на циферблате часов. Безошибочно определив фирму часов, я усмехнулась. Дастин носит на запястье больше, чем стоит вся моя жизнь.
– Не надо, детка. Это не игрушка, – мягко, но настойчиво, я вытащила золотые часы из цепких маленьких ручек.
Эмили явно не понравился такой поворот дел. Дочка свела брови и надула пухлые розовые губки, становясь так похожей на Дастина, что у меня дрогнула рука, в которой я держала спасённые мной мужские часы. Чтобы кроха не начала капризничать, я вытащила её из стульчика и подхватила на руки, удобно устроив малышку у груди, чтобы она слышала стук моего сердца. Но Эмили начала сучить ножками, давая понять, что ей требуется свобода и пространство.
Как жаль, что дети так быстро растут.
– Была бы моя воля, я бы запеленала тебя и не выпускала из объятий целый день, – проворчала я со вздохом сожаления, неохотно опуская дочку на пол.