Перешагивая через одну ступеньку, быстро взбежал на крыльцо. Меньше секунды ушло на то, чтобы выудить связку металлических ключей из кармана брюк классического покроя. Слегка помешкав, я всё же повернул ключ в замочной скважине. Лёгкий щелчок и дверь открылась. Я попал в просторный светлый холл с высоким потолком, оттуда – в гостиную. Здесь никогда не ощущалось уюта. Все эти технические помещения, уголки, котельная, кладовка… Особняк передавался по наследству из поколения в поколение семьи Хейз, но у моего отчима не было кровных наследников, поэтому дом достался мне.
Во мне были до сих пор живы воспоминания двухгодичной давности, когда я принял документы от адвоката отчима, в которых чёрным по белому говорилось о том, что с этой минуты я – полноправный хозяин Хейз-холла. Самым удивительным было то, что Билл не выделил долю для своей матери. Ведь я прекрасно знал о том, что миссис Хейз люто ненавидит мою мать. Престарелая женщина никогда не скрывала своего отношения к выбору единственного сына. Размалёванная кукла, глупая провинциалка, прилипла к уважаемой семье, имеющей статус в городе, да ещё и со своим безродным щенком – вот лишь малая часть того, что ей приходилось слышать в свой адрес.
Я криво усмехнулся. Кто бы мог подумать, что спустя годы безродный щенок станет хозяином всех активов и счетов. И как приятный бонус – вишенка на торте – сеть автозаправок по всему Уотертауну, которая теперь тоже моя. Первые секунды после того, как я пробежался взглядом по завещанию, меня буквально сбил с ног коктейль из сумасшедших эмоций. Шок, удивление…
«Какого чёрта, Билл?» – думал я, вчитываясь в каждую строчку, написанную аккуратным каллиграфическим почерком. Но как бы ни силился найти подвох, всё казалось
кристально чистым. Продолжая размышлять о том, что же подтолкнуло отчима к такому поступку, поднялся по искусно выполненной на заказ лестнице. Последний раз прошёлся ладонью по гладкой полированной поверхности перил, вырезанных из бокоте. Неудивительно, что Билл предпочёл этот материал. С его-то любовью к роскоши и стремлением пустить пыль в глаза окружающим! Я почти не заметил, как прошёл по широкому коридору, устланному синей ковровой дорожкой, до самого конца левого крыла, пока не оказался напротив массивной дубовой двери, украшенной замысловатой резьбой. Лёгкий скрип давно не смазанных петель напомнил о том, как долго дом пустовал.
Двуспальная кровать была аккуратно заправлена. Вдоль изголовья разложено множество круглых подушек. Взгляд метнулся к большому платяному шкафу из красного дерева. Ничего не изменилось. Всё как прежде, будто и не было этих адски сложных двух лет, что пролетели, словно одно мгновение. Так и не переступив порога, я прикрыл дверь. Глаза устремились к соседней двери, что словно манила. Когда пальцы коснулись поверхности прохладной ручки, у меня сбилось дыхание, становясь тяжёлым и прерывистым. Вдоль позвоночника пробежал холодок. Прикрыв глаза, я прислонился лбом к гладкой поверхности. Мозг штурмом захватили воспоминания, фейерверком взрывая крупицы самообладания.