— Говорят, сегодня очередная экспедиция ушла, — шептались за моей спиной девчонки, Лиза и Марьяна. — Сёрферы вырубили какой-то большой кластер, из-за чего может появиться шанс проложить дорогу до наших соседей.
В этот миг я глянул на Ханако, мою соседку по парте. Она старалась не подавать виду, у неё был свой пункт относительно экспедиций. И не удивлюсь, что сейчас девчонки позади нас говорят это для того, чтобы зацепить мою соседку по парте.
— Лиза! — прикрикнул учитель. — Последнее замечание! И я вас рассажу!
— Ой, да рассаживайте, — хихикнула она. — Всё равно последние недели в средней школе, и мы вас больше не увидим!
— Если тесты скажут, что вы готовы, — зная, на что могут отреагировать девушки, он проговорил это с лёгкой надменностью, даже не посмотрев в их сторону. — Продолжаем урок. Или вы хотите рассказать историю появления вирта?
— Нет, мистер Кроул… — опустила голову Лиза.
— А вы, мисс Марьяна?
— Нет, мистер Кроул, — поднялась вторая, красавица нашего класса, на которую западали все парни, но с характером… в общем, я с ней общаюсь только по очень веским причинам.
Учитель ещё немного высказал этим двум, заставляя их просто подольше постоять, продолжил свой урок, но постоянно смотрел на провинившихся и задавал им вопросы. Наводящие, конечно, на которые было очень легко ответить «да» или «нет», но всё равно. Такое внимание девушкам не особо нравилось, ибо та же Марьяна явно не планировала заниматься чем-то важным, а просто хотела сесть на шею кому-нибудь. Она сама так и заявляла часто. Вот только позволит ли ей это сделать Совет?
Но всему приходит конец — так и этому уроку. Кто-то слушал внимательно, кто-то даже записывал всё, ибо сейчас, надо признать, кое-что новенькое даже я для себя отметил. Но… зачем записывать руками, если нам месяц назад установили нейроинтерфейсы? Прижились. Хоть и не рекомендовали пользоваться, я всё же рискнул и уже почти полностью освоил. Так что большую часть информации я записывал прямо в мозг, если это так можно назвать. Конечно, если информация была стоящая, а то свою память можно мусором захламить — и невозможно будет вспомнить что-то действительно важное.
— Ты как? — спросил я у Хано, как она сама просила её называть.
— Ничего, — сухо ответила девушка, убирая письменные принадлежности в свою сумочку. — Мне плевать, что говорят эти «двое». Мой отец для меня был героем. Это признал и Город, присвоив ему седьмой уровень гражданства.
— У них-то родители восьмого уровня, у обеих, — покачал я головой.
— Всё равно через два года это ничего не будет значить для всех нас.