— Спи давай, уже поздно, то есть рано. Светать начинает, а тебе утром надо косить. Косарь-самоучка!
Утром их осторожно разбудили, мягко, но настойчиво. Валентина, как и другие деревенские, относилась спокойно к возжеланиям молодых, да юных. Однако, завтрак и выход на работу никто не отменял. До обеда каждый занимался своим делом: кто-то косил, а кто-то рисовал узоры для будущих модельных ремней, зато сразу после ням-няма оба вернулись к разговору о сне. Дурацкая ситуация, когда чем больше рассказываешь — тем больше вопросов возникает. Чтобы отойти от скользких тем класса «СССР поломали» и «почему оказался на другой половине земного шара» — Олег решил заняться наставничеством.
— Тебе нужно учиться, а я буду помогать по мере сил.
Он толково объяснил, как будет проходить сотрудничество. Во-первых, Шмын перетолкует с Щукиным, чтобы тот помог поступить на архитектурный без головняков. Скорее всего, через подкурсы, тогда лишних вопросов возникнет поменьше. Во-вторых, материальная помощь, причём двоякая. Чтобы разрешить проблему с родителями, замужней старшей сестрой и квадратными метрами — имеет смысл снять двухкомнатную квартиру. В одной спать, а в другой уроки учить и на швейной машинке выделываться. Оплата жилья, как и ежемесячная финпомощь будет на Старкове. Наверняка близкие родственники успокоятся и прекратят запихивать дочь/сестру замуж за первого встречного. Ну и членство в кооперативе в качестве совладелицы. В общем, имело смысл встретиться с родителями Любы, подтянув для обсуждений академика.
Чтобы не давить на больное, Олег не трогал отношения с Лёшей, хотя тот в принципе неглупый молодой человек и юношеские амбиции способен похоронить ради любви.
Вернувшись к рассказу о сне Шмын решил пойти ва-банк и рассказать о жене. Ну не мог он промолчать, пусть даже несколько дней, ради своих прихотей. Какая-то внутренняя теребилка провоцировала на откровения, которые могут выйти боком. Или не могут, а выйдут обязательно! Хорошо, что и повод нашёлся.
— Так кто всё-таки был твоей женой во сне, — спросила Люба, — ты с таким восхищением о ней вспоминаешь!
— Я скажу. Раз уж начал откровенничать, то нужно идти до конца. Моей женой была твоя младшая подружка… Люба!
Опаньки, девочка-семиклассница — самая-пресамая жена и мама в мире?
— Да, самая-пресамая! Я её не просто люблю, а боготворю. Из-за этого и с Афинкой не сошёлся и тебе мозги не морочу. Хотя сама Любка меня не воспринимает пока. Да и навряд ли воспримет, так как уже не будет тех условий, из-за которых у нас вообще отношения начались.