— Александр Борисович, — кто-то еле-еле озвучивал мысль, — его к нам привезли из тюремной больницы лишь на третий день. Какая-то бабуля пришла к участковому и всё рассказала, вот Олега и перевели из соучастников в пострадавшие. Плохо то, что там его зашили и раствором накачали, а сепсис не заметили. Мне пришлось расшить рану и более двух часов чистить, на день позже и было бы поздно. Началось бы общее заражение крови.
Тут же мелькнула первая (наконец-то!) мысль: «При гангрене конечности можно руку или ногу оттяпать, чтобы сохранить жизнь остальному телу. А как отсечь часть грудной клетки? Это же все любопытные будут в новенькую дырку руку засовывать».
Проверка слушалки закончилась — выключатель щёлкнул.
— Леонид Алексеевич, да что же такое? Он постоянно потеет, — возмущалась вредным лежачим Наташа, медсестра госпиталя им. Бурденко.
— Действительно странно, вроде стабилизировался. Давай-ка, родная, смочи этим потом тампон и отнеси в лабораторию, а то как бы пациент весь не выпотел.
Хирург, наблюдающий своего «крестника», озадачился — что-то шло не совсем по нотам. Больной розовел быстрее, чем положено и даже дыхание с пульсом под ручку устаканилось, как у выздоравливающих. Сиё есть неправильно и нарушает таинственный ход излечения! Обездвиженная худощавая тушка явно не собиралась умирать — того и гляди в себя придёт и устроит вырванные годы какой-нибудь гиперактивностью. Врач знал, что кома после тяжёлого ранения дело обыденное и длительное. Вот только подозрительный полутруп явно не был с медициной согласен. Конечно, случай любопытный, хотя и неправильный в исходнике — Старкова, при переводе из тюрбольницы, должны были доставить в одну из городских. Но в тот день, как назло, все реанимации были заняты — вот и привезли чугундура в военный госпиталь.
Теперь выхаживать юношу придётся до конца, какой бы он ни был. А это не меньше трёх месяцев в общей палате: покой, покой и только покой. И потом ещё дома, полгода-год, никаких тяжестей и нагрузок — слишком опасное ранение для паренька. Петь нельзя, говорить лишь вполголоса, чтобы лёгкие не порвались, дышать через раз и неглубоко, не позавидуешь. Если бы нож вошёл в спину на ладошку левее — кончик лезвия попал бы прямо в сердце, хоть с этим юнцу повезло.
Результат анализов удивил — основной составляющей пота оказался… физраствор, практически в чистом виде. Видимо, кроветворение шло усиленно, а не по медицинскому уставу.
Боли Шмын не ощущал, как и тела, наверняка родичи вырубили нервную систему, гордясь поступком. Зато с радостью доложили, что уже одна треть зарубцевавшейся ткани перефигачена в живую плоть. Хорошо иметь толковую родню, даже с вкраплениями отдельно взятых бестолочей. Обещалкины манили будущим — мол, в итоге, останется лишь узенький белый шрам на коже на что заполучили справедливое возмущение. «Мужчину шрамы украшают, не смейте самодельничать!» Тут же неблагодарного потомка поставили на место военспецы: