Ты? С каких пор мы перешли на «ты»? Мгновенно зверею, вспоминая все то, что пережила вчера. Кажется, словно вся несправедливость мира падает мне на голову. А тут ещё и хам стоячий.
— А ты что, из тех ублюдков, которые деньгами нажраться не могут? Так сядь в своем замке и охраняй их, чтобы не дай Бог мошенница никакая не попалась! — выдаю гневную тираду, после чего пытаюсь встать, но ногу простреливает дикая боль, заставляющая снова завалиться обратно.
Но на этот раз не на холодную мокрую землю. А в теплые мужские руки…
Поворачиваю голову и утыкаюсь взглядом в его красивое лицо. Его губы в сантиметре от моих. Такие пухлые, красивые.
— У меня что-то на зубах? — улыбается наглец.
Отталкиваюсь от него, опираясь на здоровую ногу и отворачиваюсь. Лицо заливает краской. Господи, я что, пялилась на его губы?
Идиотка!
— Ага, для скупого миллионера слишком желтые, — хмыкаю под нос и пытаюсь сделать хотя бы шаг.
Не выходит. Со стоном валюсь и хвастаюсь за первое попавшееся…
— Если не отпустишь — задохнусь. Я тебя держу.
Смотрю на свою руку, сжимающую его горловину на свитере и размышляю о пространственных перемещениях.
Как бы я хотела сейчас исчезнуть и появиться где-нибудь на другом конце вселенной!
— Вижу, что не притворяешься, — смягчает он голос. — Прости, всякого навидался. Давай я помогу тебе. Где ты живешь?
Пару секунд анализирую сказанное, остываю и уже спокойно отвечаю.
— В Калуге, но туда не вернусь.
— А здесь у кого остановилась?
Молчу, уставившись на свои руки. Нервно тереблю ими застежку сумки.
— Понятно, — звучит хриплое над ухом, прежде чем я выпадаю в осадок и кричу, что есть мочи, потому что оказываюсь на руках у мужчины.
— С ума сошел! Отпусти-и! — бью его плечи, спину, а он лишь смеется.
— Да уж, никогда ещё меня не били за спасение и помощь!
— И что, многих вот так таскал? — рычу в ответ.
— Ну-у… немало. Правда они полегче были, — продолжается издеваться мужчина.
— Что? — глаза по ощущениям становятся размером с орбиту. Он что, толстой меня назвал?
— Извиняюсь спросить, и что ж стало с этими несчастными худышками?
Он открывает дверь и сажает меня на заднее сидение машины.
— Откормил, — произносит возле уха, уперев руки о сиденье по обе стороны от меня, заставляя нервы трепетать, — и сдал в место, где им гораздо лучше.
Сердце начинает вырываться из груди, но уже не из-за близости мужчины, а от страха.
Мужчина отстраняется и, видимо, увидев моё бледное испуганное лицо, заливается смехом.
— Кошачий приют для них самое лучшее место, поверь, — подмигивает, после чего закрывает дверь и обходит машину, чтобы сесть за руль.