– Правда? – Алина поворачивается ко мне и аж расцветает, как будто искренне верит, что я могу ей помочь.
На ее лице – ни тени сомнения, недоверия, лжи.
Прямо чистый невинный ангел во плоти.
Ее, надо признать, очень любят в преподавательской среде. Она такая милая, дружелюбная, приветливая со всеми… ну, вот и ей тем же отвечают.
А я теперь смотрю на нее и сразу представляю ее обнаженной в нашей ванне, под душем…
– Да, – я киваю. – Только она ее, кажется, в общежитие унесла, чтобы отдать сразу, если кто-то из девчонок обнаружит пропажу…
– Вот оно что… Сережка-колечко, золотая, небольшая совсем.
Ну да, описание совпадает с тем, что я нашла позавчера вечером в сливе нашей ванной…
Но нельзя же раскрыть себя при всем педагогическом составе!
Поэтому я говорю:
– Ой, нет, там, кажется, был серебряный гвоздик.
– Эх… ну, ладно, все равно спасибо, Марина Максимовна!
– Да не за что, Алина Игоревна, – улыбаюсь я, а сама думаю: вот ведь дрянь!
Я делаю кофе себе и Софе, а потом отправляюсь в класс.
У меня сегодня два урока литературы и четыре урока русского языка.
Первыми – седьмой класс.
Классы у нас, конечно, небольшие, всего по двенадцать-пятнадцать человек, не то что в школах государственного образца, где я проработала десять лет и где никогда не бывало меньше двадцати пяти фамилий в журнале.
Но конкретно этот класс – даже в составе всего тринадцати человек! – любому утрет нос!
Что сказать – трудные подростки.
Пожалуй, самые трудные в нашей школе.
И ведь все – дети богатых родителей: политиков, бизнесменов, блогеров, актеров и музыкантов…
Впрочем, я все равно очень люблю их – как и всех наших учеников.
Быть педагогом – это мое призвание.
Я всегда знала это, но в последние десять лет, с момента, когда Вит основал «Scholars’ Haven», быть учителем стало особенно круто.
В нашей школе – полный пансион: многие дети не только учатся, но и живут здесь, у нас много дополнительных занятий, кружков и секций.
С каждым ребенком ведется индивидуальная работа для лучшего раскрытия его потенциала – интеллектуального, творческого и спортивного.
Мы закупаем только самые лучшие учебные программы, у нас новейшее оборудование, каждый ребенок, начиная с пятого класса, имеет собственный учебный планшет, подключенный к общей системе.
В государственной школе мне приходилось самой, на свои деньги покупать учебные тетради и канцелярию, мел мерзко скрипел по старой доске, свет под потолком мигал, дети вечно сутулились за партами едва ли не советского образца… я уж молчу о том, какими были зарплаты!
В «Scholars’ Haven» все иначе, все на высшем уровне, и можно сосредоточиться на науке и творчестве.