На лице – немного косметики.
Подхожу ближе: какой изумительный аромат парфюма!
Если бы я не знал, насколько это скромная и приличная женщина, я бы подумал, что у нас свидание!
– Вы прекрасны, Марина Максимовна! – говорю я, не сдерживая своего искреннего восхищения.
– Спасибо, Роман Валерьевич, – моя коллега и подчиненная, зардевшись щеками, опускает глаза в пол.
Видно, что ей приятно, но в то же время она смущена, как будто ей давно не делали комплиментов…
Странно. А как же муж?! А как же настойчивый информатик?!
А может, их комплименты ее совсем не трогают?!
Тогда что же мои?!
Мне кажется, что все мои мысли, чувства и эмоции буквально написаны на лице, поэтому стараюсь не пересекаться с ней взглядами, а еще старательно меняю тему:
– Какой у нас ряд и какие места?
– Партер, третий ряд… места не помню, – поджимает Марина Максимовна. – Где-то по центру… Ирина Александровна всегда старается взять для нас с Милой хорошие места.
– И давно вы с ней дружите на этой почве? – спрашиваю я.
– Уже три года, – признается Марина Максимовна.
– Ого! Немало! Значит, вы очень любите театр?
– Очень! А вы?
Вопрос Марины Максимовны застает меня врасплох.
Наверное, можно сказать, что я люблю театр, но сказать, что я часто бываю в театре, ну никак нельзя… Увы.
Раньше, когда был молодым и у меня было больше свободного времени, я довольно часто ходил в театр. И в Большом бывал, и в том, что имени Чехова, и в Ленкоме, и в других… Москва большая, театров много. В Питере тоже приходилось бывать и в Мариинке, и в Михайловском, и в Александринском…
Но с годами дела, работа, обязательства, быт, семья, отцовство захватили меня полностью, и я почти перестал приобщаться к этому прекрасному искусству.
Последний раз был в театре, смешно сказать, десять лет назад! И ладно бы один, или с женщиной, или хотя бы с другом… нет, с дочкой! Марисе тогда четырнадцать было, и мы ходили вместе на какой-то подростковый спектакль…
Стыдно.
Не за то, что с дочкой был.
А за то, что она стала единственной причиной выбраться посмотреть какой-то спектакль.
Но я все-таки отвечаю честно:
– Я люблю театр, это прекрасное и великое искусство, но… я редко бываю там и мало в этом разбираюсь. Настолько мало, что когда я прочитал название спектакля, на который вы меня пригласили, то сначала подумал, что там ошибка в названии. Ну, понимаете…
– Понимаю! – смеется Марина Максимовна. – «Ефросинья Егоровна, дочь Петра». Какая же она Егоровна, если у нее отца Петр зовут, да?!
– Да, именно!
– Ничего, это нормально… Название ведь специально такое, провокационное, чтобы будущие зрители задумывались, задавали вопросы, пытались понять, ошибка или нет… В этом и экспериментальный вызов, и банальный маркетинг.