– Я хотел поговорить с тобой как со взрослым разумным человеком, а ты закатываешь истерики! – злится, потирает щеку. – Ты еще в лицо ногтями вцепись как дикая кошка! Что ты от меня хочешь? – взмахивает руками, – я был с тобой честен, и ты должна быть за это благодарна!
– Благодарна? – шепчу в шоке, – за то, что ты разрушил наш брак? За предательство и удар в спину? Да ты… ты просто выпотрошил меня наживую своей честностью!
– А что лучше бы я молчал и продолжал тайком встречаться с моей любимой?
– Любимой, – закрываю глаза и вдыхаю, сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Пусть эта боль меня отвлечет. – Господи, дай мне силы.
– Такси приехало, садись, – слышу голос мужа.
Нет. Я даже не знаю, как его теперь называть. Как может быть мужем человек, который вот так вот запросто растоптал восемнадцать лет нашего брака, как будто они ничего не значили! Будто это не половина нашей жизни!
Мы же и не знали другой взрослой жизни, как друг с другом!
Весь мой смысл был в нем и сыне!
А теперь я для него… Никто?
– Такси? Иди ты к черту, Витя, – подчеркиваю имя и это точно не то ласковое, которым я звала всю нашу жизнь. Не нежное и мое любимое.
Это словно новый набор неизвестных букв.
Я не знаю больше, что это за человек.
Физически не могу находиться рядом с ним, меня сжирает невыносимое и мучительное чувство полнейшего и наиподлейшего предательства.
Я разворачиваюсь и иду прочь, ветер в спину треплет распущенные волосы, кидая их в лицо. Пряди размазывают сбегающие горячие слезы.
– Ну и куда ты пошла? Уже поздно! Я не буду ждать, пока ты нагуляешься! – слышится его крик вслед.
Даже оборачиваться не буду, вытираю щеку ладонью. За такое он недостоин даже моего взгляда.
Предатель! Сволочь!
Улицы центра города хорошо освещены, все еще по-летнему тепло и гуляют парочки, припозднившиеся работники спешат домой. Но чем дальше я иду в спальные районы, тем прохожих становится меньше. Но я даже не могу думать, чтобы чего-то испугаться.
Слишком больно вообще о чем-либо думать. Я словно впадаю в самый настоящий шок, и мои мысли замораживаются.
Я не понимаю, как добираюсь до дома пешком, скорей всего я шла больше часа, но ноги сами привели меня туда, где я прожила всю сознательную жизнь. Вырастила сына.
Дом не самый новый, кирпичный, всего четыре этажа и даже лифта нет. Поднимаясь по лестнице на наш, третий, я почему-то вспоминаю, как таскала коляску по лестнице, пока Максимка был маленький. А Витя ругал меня за это, говорил, чтобы оставляла внизу. И я отвечала, что нельзя так слепо доверять людям, коляску украдут, а на новую у нас нет денег.