Но к утру я дозрела.
Поэтому уже час сижу на кухне и пью вторую чашку кофе!
– Почему ты нас не разбудила?! – раздается истеричный голос мужа, когда он залетает на кухню, – мы на поезд опоздаем! – срывается на меня. Нашел крайнюю. – Кари, я в душ, – бросает своей «стажерке» и сбегает в ванную.
Качаю головой в неверии. Он реально думал, что я его разбужу, как делала это каждый божий день с момента нашей женитьбы? Даже когда он с любовницей?!
Сижу и теперь смотрю, как эта кукла вплывает в кухню с довольным и «сытым» видом. Волосы чуть растрепаны, косметика размазана, на теле рубашка мужа, прихваченная на пару пуговиц, и из-под нее едва не вываливаются все ее прелести. Показушница.
– Вам очень повезло, Станислава, – решает она обратиться ко мне со снисходительной улыбкой, на едва растягивающихся надутых губах.
– Боюсь представить в чем.
– Виктор такой… жеребец в постели! И у него такой… прибор, – притворно прячет она за синонимом половой орган моего мужа. – С трудом в рот помещается!
– Жаль, не подавилась насмерть, – спокойно говорю и я, не глядя на нее, беру еще одну конфетку. Мне даже не страшно есть столько сладкого.
Для чего я берегла свою фигуру все эти годы? Сидела на диетах, ходила в спортзал, потела там до потемнения в глазах, чтобы перед мужем выглядеть стройной и подтянутой в свои тридцать семь.
Ему не нужна была стройная я. Ему нужна была новизна и вот это чудовище с «плоским бантом» на пол лица.
– Вы никогда не понимали, какой он мужчина, не ценили, – продолжает она, взмахивая наращёнными ресницами как у куклы, – а ведь он настолько потрясающий!
– Есть чем потрясти? – во мне кроме кофе и трех конфет остался только злой сарказм. – Ничего, скоро еще песочек прибавится. Ты погоди, пока его позвоночная грыжа не вылезла от ваших упражнений, тогда оценишь во всей красе.
– Витя еще не старый! Он зрелый, сочный мужчина в самом расцвете сил!
Поднимаю на нее глаза. Зачем я вообще с ней разговариваю, будто она нормальный человек?
– Катись отсюда, пока я добрая.
А в мыслях желаю ей, чтобы с перепадами давления в самолете лопнули ее губешки. Самолету бы упасть, да остальных пассажиров жалко. Мне достаточно этих двоих.
– Можете сочиться ядом, сколько вам влезет, но вы сами виноваты, что потеряли его. Лучше собирайте свои вещи, когда мы вернемся, я буду здесь жить.
– Кари! – муж вылетает мокрый в одном полотенце, – бегом в душ и одеваться! Мы опаздываем! – подгоняет ее к ванной. На меня ноль внимания.
– Котик, намылишь мне волосы? – говорит нарочито громко, – а я тебе ротиком сделаю приятно! Как никто тебе никогда не делал!