Он провёл пальцами по моим волосам — так аккуратно, будто я была хрупкой.
И в тот момент я действительно подумала, что теперь моя жизнь изменилась навсегда. Что это — начало чего-то важного.
Наше время Когда я сказала «да», соглашаясь на этот нелепый, унизительный «временный развод», у меня внутри что-то рухнуло.
— Даш, ты не представляешь, насколько это важно, — в сотый раз повторил Артём. — Продюсер уверен: женатые артисты хуже продаются. Это тупое правило, я знаю. Но в индустрии это работает. Холостые — «перспективные», «желанные»… фанатки, поклонницы… это всё важно. Пойми, это шанс. Мой единственный шанс.
«А обо мне ты когд-нибудь думаешь?» — хочется спросить.Но я молчу. Молчание — моя суперсила с детства. Мама говорила: «Молчание — золото».
Я киваю.Я вижу, как Артём облегчённо выдыхает. И меня это ранит ещё сильнее, чем само предложение о разводе.
— Даш, ты лучшая. Ты у меня самая понимающая… — он подаётся ко мне, но я отстраняюсь на полшага.Если он и замечает — делает вид, что нет.
Он продолжает, будто ему теперь легче признаться:
— Мне ещё… нужно уехать. На месяц. В Таиланд.
— Таиланд? — я поднимаю брови. — С какой радости?
— Продюсер уже договорился со съёмочной группой. Клипы сейчас делают там: дёшево, эффектно, море, закаты… понимаешь?
Мои ноги подкашиваются. Я понимаю. Но теперь хочу сесть. И желательно — на что-нибудь твердое.
Он присаживается напротив меня, берёт мои ладони.Он так просил у меня прощения в первый год брака. Так объяснялся, почему не нашёл нормальную работу. Потому что хочет заниматься творчеством.
У меня по спине пробегает холодок. Какое-то нехорошее предчувствие.
— Даша… мне нужны деньги.Вот. Вот оно.
Я закрываю глаза.
— Сколько?
— Два миллиона.
Я тяжело выдохнула.
— Артём, — начала я спокойно, хотя внутри всё дрожало, — мне не одобрят такой кредит. У меня ипотека, кредит за мебель… кредитная нагрузка огромная. Я же говорила.
Он сжал губы и посмотрел чуть мимо меня, будто боялся увидеть мой ответ в глазах.
— Тогда возьми в микрофинансовой, — выпалил он. — Там дадут без вопросов. На месяц же! Даш, это всего месяц. Я отдам всё до копейки.
— Ты серьёзно? — у меня пересохло в горле. — Я — начальница отделения банка. Если кто-то узнает… это может стоить мне карьеры.
— Но кто узнает? — в голосе была почти детская просьба. — Я сделаю всё быстро. Даш, пожалуйста. Это наш шанс. Наш. Ты же веришь в меня?
Верю ли?Я смотрела на человека, которого когда-то тайно любила издалека в университете. На парня из другой жизни, другого мира.
Верила. Всегда.
И именно от этого было так больно.