Свет…Ты одна моя… Самая-самая…
А сейчас у него другая. Другая! Как мне выжить, как остаться целой, не рассыпаться на болючие осколки. Скажите мне хоть кто-то. Помогите мне.
Пробираюсь на твердый диванчик, обхватываю большую кружку ладонями. Вдыхаю запах лимона и… Денису нравится так. Каждое утро заваривала, клала пару долек в крепкий чай.
Бульк… Падает слезинка. Кипяток брызжет прямо на кожу, но я не чувствую. Только вижу, как красное пятно расползается.
— Света, – слышу голос хозяйки квартиры. – Расскажешь что? Или спать сразу?
Ловлю в фокус баб Зою. Она обеспокоена смотрит, подперев рукой подбородок, волнительно рассматривает. Даже чужой посторонний человек переживает, а он даже не пошел за мной. Ему все равно где я и с кем.
Судорожно вздыхаю. Вдруг слова начинают литься потоком. Вперемежку со слезами и соплями рассказываю все без утайки. Как познакомились совсем юными, как полюбили, как души друг в друге не чаяли.
О своем бездумном аборте по настоятельному совету матери, когда еще не были женаты с Денисом, а он подавал большие надежды на работе. Как он узнал об этом поступке через несколько лет, когда мы уже всего добились и захотели малышей, но не получалось. И как на этом факте отдалились друг от друга.
Я рассказываю о многочисленных попытках, о врачах. О том, как одержимое желание зачать ребенка завладело мной безвозвратно. А Денис просто ждал и смотрел, как я сходила с ума. Просил остановиться, но я не смогла.
— Ох, Господи, – тяжело вздыхает моя спасительница. – Вот жизнь. Не ты первая, не ты последняя. Себя пожалей немножко да жить начинай. Знакомо все это. Дал жару мой Иван Петрович в свое-то время. Эх… Да ладно, что было, то быльем поросло. Ну иди, спи. В зале ложись. Утро вечера мудренее.
Падаю в постель и смыкаю веки. Наваливается такая жуткая усталость, будто стылые тучи на тело налегают. Стало мне легче от того, что рассказала свою беду первой встречной приютившей меня женщине? Нет, конечно. Но я ей благодарна за приют и кров.
Шумит в голове вьюжно и рвано. Ни о ком, кроме Дениса думать не могу. Боль возвращается с новой силой. Как же мне обидно, страшно и горько. Живот выкручивает спазмами так сильно, что в три погибели сгибает. Что ему не хватало? Почему она? Почему не я?
Сквозь мутную болячку бьется погибельная любовь раненой птицей. Скручиваюсь в узел, чтобы не заорать. Минут десять давлю рыдания и неожиданно проваливаюсь в бессознательный черный сон. Катаюсь в дремотной яме, горем заливаюсь. То ли сплю, то ли нет.
Пустота. Пустота. Выжжено все! Сердце вдребезги, душа в горелую пыль. Как же мне разучиться любить его, он теперь не мой Денис. Как забыть имя? Как убрать из памяти?