— Ты что тут сидишь? А ну-ка поднимайся.
Раздается голос прямо над головой.
Пытаюсь мобилизовать все силы и поднять голову. Боже, мне так плохо. Лицо распухло от слез. Глаза режет и щиплет. Будто песчинки, противно поскрипывая, трутся друг о друга. Попу холодит мерзлая земля. Оледенело все совсем. Но мне все равно. Эти ощущения вскользь проходят.
Не помню сколько проплакала, время стерлось. Тяжело поднимаюсь и всхлипывая, нахожу силы спросить.
— Кто Вы?
— Баб Зоя. Есть куда идти-то, горемычная? Как звать-то?
На этот простой вопрос у меня очень расплывчатый ответ, который не хотелось бы озвучивать. На самом деле все не очень.
К родителям ходу нет, не примут. Мать молится на Дениса и сделает все, чтобы я вернулась и еще сама прощения попросила. И домой тоже не пойду. Лучше умру на улице.
— Нет… Света.
— Пошли ко мне. Чаем напою хоть, а там посмотрим.
Не знаю, что происходит в этот момент. Слушаю первую встречную женщину и принимаю предложение. Не думаю о том, что может случиться что-то плохое, потому как это уже произошло. Ничего хуже нет и не будет.
Пока бреду, снова возвращается обида, завернутая в рассекающую боль. Денис с другой. Он больше меня не любит. Я будто старая ненужная половая тряпка, выброшенная за ненадобностью. Не знаю, как с этим жить. Даже дышать еще не научилась. Все время в горле горячий ком ощущаю.
А эту трогал, целовал. Смотрел в глаза, когда…
Не могу-у-у…
Вырывается тонкий скулеж. Прижимаю кулаком губы, жму до крови. Как же больно…
— Заходи, – машет теть Зоя.
Безразлично оглядываю помещение. Старенькая, но чистая двушка в хрущобе. Распашонка. Обессиленно падаю на пуф, еле стаскиваю ботинки с околевших ног.
— Давай, руки мой и на кухню.
Делаю, что она говорит. Запираюсь в ванной, опускаю руки на раковину. Слезы с новой силой текут. Душу рыдание, быстро умываюсь холодной водой.
Гад…
Зажимаю рот рукой, поднимаю на себя глаза в зеркало. Опухшая, глаза щелки из которых льются бесконечные слезы, губы вывернутые, сильно расквашенные. Ужас. Провожу руками по волосам и на пальцах повисают мотки. Перебираю их в руке. За короткое время пряди вылезли.
Сердце замирает, начинает биться глуше, в голове плывет затупленный звон. Перед глазами мельтешат невольные кадры моего Дениса и этой девки. Накручиваю себя. Представляю их ярче, четче. Грудь рвано сжимается, колотит, будто порвется сейчас. Из меня вылетают рыдания, которые заставляю сотрясаться все тело.
— Свет, давай выходи. Все нормально там?
Еле выговариваю «да».
Давясь страшными эмоциями, поднимаюсь и еще раз споласкиваю лицо. Пытаюсь унять слезы. А за закрытыми веками несутся кадры счастливой, как мне казалось, жизни с Денисом. Наши нежные объятья, поцелуи, ночи. Его шальной взгляд, растрепанные волосы, крепкие руки. Как он смотрел на меня, как сжимал в объятиях.