Нужно было действовать.
Я достала из сумочки телефон. Первым делом — найти номер лучшего адвоката по бракоразводным процессам. Мой палец уже листал контакты, когда экран внезапно загорелся. Входящий вызов. Незнакомый номер.
Я сбросила. Не до этого.
Но телефон зазвонил снова, настойчиво. Я с раздражением приняла вызов, готовая рявкнуть, что они не туда попали.
— Екатерина Андреевна? — прозвучал в трубке строгий женский голос.
— Да, — ответила я, не узнавая собственный голос.
— Вас беспокоят из городской больницы номер семь.
— Вас беспокоят из городской больницы номер семь. Это лечащий врач вашей бабушки, Веры Павловны. У нас есть новости по ее состоянию. Приезжайте, пожалуйста, когда сможете.
— Что-то случилось? — выдохнула я, и мой собственный голос показался мне чужим.
— Екатерина Андреевна, лучше обсудить это при встрече, — голос на том конце провода был уставшим и сочувствующим. — Мы получили результаты последнего обследования. К сожалению, динамика отрицательная. Болезнь прогрессирует быстрее, чем мы ожидали.
Я вцепилась в телефон так, что побелели костяшки пальцев. Я знала, что этот звонок когда-нибудь раздастся. Бабушка болела давно. Эта коварная, тихая болезнь, название которой мы боялись произносить вслух, медленно съедала ее изнутри уже несколько лет. Но мы боролись. Мы верили.
— Что это значит? — прошептала я, хотя уже знала ответ.
— Это значит, что активное лечение больше не имеет смысла. Мы можем только облегчать симптомы. Простите. Речь идет не о годах. Возможно, даже не о месяцах.
Мир, который только что рухнул, раскололся на еще более мелкие осколки. Боль от предательства Кирилла, такая всепоглощающая минуту назад, вдруг показалась чем-то незначительным. Мелкой, эгоистичной обидой на фоне этого ледяного, всепоглощающего ужаса.
— Что… что мне делать?
— Сейчас самое главное — ее душевное спокойствие. Никакого стресса. Мы рекомендуем забрать ее домой, как только это станет возможно. В ее состоянии паллиативный уход в привычной, спокойной обстановке будет лучшим решением.
— Я еду, — сказала я и нажала отбой.
Машина несла меня по ночному городу. Я смотрела на огни города и думала о ней. Бабуля. Моя единственная родная душа во всем мире. Всего четыре года назад я потеряла родителей в автокатастрофе. Их уход был внезапным, страшным, и в один день я осталась одна, с огромной компанией отца на плечах и дырой в сердце.
Тогда рядом были только двое: бабушка и Кирилл. Он был моей скалой, моим плечом, не отходил от меня ни на шаг, взял на себя все самое страшное — организацию похорон, дела с нотариусом. Он просто был рядом, и его молчаливая сила не дала мне тогда утонуть в горе. А бабушка стала моей тихой гаванью. Они оба были моей семьей.