Какие могут быть планы на острове? — смеется Леся.
— Поплавать. Завтрак. Поплавать. Обед. Поспать. Поплавать. Ужин. Караоке, кстати, завтра. Вот там и споём.
— Отлично, тогда до завтра?
— Увидимся.
Прощаемся, я захожу к нам, дочка сидит в наушниках.
— Мама?
— Как ты?
— Отлично. Четыре пина колады хотят спать.
— А я с парнем познакомилась, он живёт во Франции
-Француз?
— Наполовину, наполовину русский. Зовут его Симон.
— Симон? Семён… Сеня, значит. Хорошо.
— Мам, он зовёт завтра с ним «посноркать» на риф, можно?
— Ядь, тебе же не тринадцать лет, что ты спрашиваешь?
— А тебе всё равно где я буду?
— Нет, мне не всё равно. Просто я не уверена, что мне нужны отчёты.
— Мам… ты обижаешься, да? За то, что я сказала? Но ты… ты же не знаешь. Я хотела…
— Ядь, ты высказала своё мнение. Я всегда знала, что твоё мнение не всегда будет совпадать с моим. Поэтому…
— Это было не моё мнение, мам.
— А чьё? Папино?
— Нет. Мне… мне Демид сказал, что так надо.
Демид.
Медленно поворачиваюсь. Смотрю на неё.
В номере полумрак. Ночники горят. Кондиционер шумит. И океан.
Океан тоже шумит. Постоянно. Это музыка островов. Прибой. Волны. Их шелест.
— Демид?
— Мам, он сказал, что так будет лучше. Чтобы… чтобы папа… В общем…
В памяти всплывает острый момент. То, что я хорошо запомнила из нашего тогдашнего разговора.
«Что хорошего в том, чтобы быть замужем? Чтобы муж выкинул тебя на старости лет как ненужную дрянь? Чтобы какая-то мелкая писюшка твоё место заняла, в твой дом вошла? Из твоей тарелки стала есть? Нет уж. Я уж лучше буду жить в своё удовольствие. И иметь столько мужиков, сколько захочу.
— Иметь?
— Да, мам. Заметь, я их буду иметь, а не они меня’…»
Я была шокирована этими словами. И не только. Шокирована тем, что она сказала до. Про то, что все изменяют и это нормально. Про то, что нельзя быть наивной.
А потом…
«Ты… ты хочешь сказать, что остаёшься тут? С отцом?
— Меня никто не выгонял. Тебя, кстати, тоже. Папа хотел с тобой поговорить. Сказал это важно. А еще сказал, чтобы ты не вздумала сообщать об этом какому-то Демиду…»
Демиду.
Ядвига тогда произнесла его имя. Но так, как будто не знала.
— Мам, прости. Он сказал, что я не должна тебе говорить..
— Хорошо. Я поняла.
— Мам… он… он такой…
— Что? Кто? Какой?
Четвёртая пина колада была лишней. Или нет.
— Демид. Он… шикарный, да?
— Да.
— Мам… ему же сорок, да? Или больше?
Пожимаю плечами.
Сорок, или больше? Какая разница? Я не собираюсь с ним…
Стоп.
Смотрю на дочь. Моргаю.
Когда она успела стать такой взрослой.
— Погоди… тебе же… двадцать?
— Мам! Ты чего? Двадцать, да… ты считаешь, он для меня старый?