— Вообще.
Мы помолчали. Просто дышали.
Знаете, бывает такое состояние, когда хочется просто быть рядом и дышать рядомс человеком. Вот мы и дышали.
Я думала, что разберусь во всем позже.
В том, что тут произошло, в этой подсобке. В том, почему так хорошо дышать с ним и как дышать без него.
И почему так душно рядом с другим.
— Янина, я оценил то, что ты для меня сегодня сделала.
— Спасибо, Вань.
-Ты…
Муж берёт мою руку. Только бы не заметил того, как мне противно его касание.
Впрочем, наверняка ему плевать.
— Ян… вы летите завтра?
— Да.
— Я… я сегодня буду дома ночевать.
Неужели? Почему меня трясёт?
— И вообще, знаешь…
— Что, Вань?
— Хм… как это звучит.
— Что?
— Твоё «Вань» так странно.
— Почему?
— Потому что меня никто кроме тебя не называет так. «Вань».
— Если тебе не нравится…
— Нравится, Ян. Нравится. В том-то и дело.
Что с ним? Что-то не так. Что-то он… подозревает? Или… или он прощается со мной?
Страшно.
На меня словно выливают тонкой струйкой ртуть. Она ледяная, перекатывается, рассыпаясь на идеальные, блестящие шарики, потом сливается в одну большую серебристую, текучую лужу. Ртуть. Отравляет. Сжигает меня заживо и замораживает одновременно.
Он же не убьёт меня?
Успокоиться, Янина, надо успокоиться.
Уговариваю себя, потому что… потому что Демид мне обещал, что всё будет хорошо.
Он обещал!
Он выполнит.
Я верю.
Господи.
— Ян, давай не будем разводиться, а?
— Что? — у меня перехватывает горло. Что-то словно сжимает и давит.
— Ты идеальная жена.
— Неужели?
Мне хочется закричать.
Ты же сказал, что я старая?
Просто старая?
Неужели не понимал, как это унизительно?
Унизительнее, чем что бы то ни было другое!
Старая! Самое страшное для женщины услышать именно это.
Если бы сказал, что ему не нравится секс со мной, что он пресный и унылый, что ему не нравится, что я стала не такой бодрой и бойкой, что у меня характер изменился. Да просто понял, что наши характеры теперь не сходятся, двадцать пять лет сходились, да вот, поди ж ты! Что-то пошло не так. Если бы сказал.
Любая причина была бы лучше этой.
Она была бы менее травмирующей.
Была бы той, которая хоть в какой-то степени зависела от меня. От моей личности.
От Янины Яхонтовой, в девичестве Соловьёвой.
Старость от меня не зависит.
Даже несмотря на то, что всю свою жизнь, своей профессией я с ней борюсь.
Не зависит.
Хотя я, как и многие мои клиентки выгляжу моложе своих лет и прекрасно вижу в зеркале и не в зеркале разницу.
Какими стали мои сверстницы без процедур и сумасшедшей генетики, за которой, как правило, скрываются те же процедуры.
Просто женщины часто боятся об этом сказать. Или лгут специально, набивая цену, добиваясь зависти подруг.