— Спасибо, Ратмир.
Прижимаю к себе документы. В голове столько идей. Уже не терпится приступить к работе. Этот месяц все никак. Моя лаборатория только оборудуется, много бумажных дел, надо было устранить то, что натворили Тимур и Леня.
Но все идет. И я уже жду не дождусь, когда смогу окунуться в работу. И не одна. Мой мужчина будет со мной. Алексей шутит, что ради меня даже свою пенсию отменит.
Ратмир в очень хорошем настроении, всю дорогу шутит. И не скажешь, что этот человек в суде реально размазывает всех, кто переходит ему дорогу.
А для нас он друг. А уж мне ли не знать, что настоящие друзья на нашем пути встречаются очень редко. И если они есть, то их надо ценить и беречь.
Шилов… он удивил. Никогда не думала, что мы сможем с ним найти общие точки соприкосновения. За этот месяц он открылся для меня с новой стороны. И неожиданным для меня была передача мне фирмы. Он отказался от того, чего так добивался. Впрочем, он не проиграл.
Ворота дома Шилова разъезжаются в сторону. Мы заезжаем на территорию. Первое, что мы видим, как Виталий стоит на четвереньках на снегу, на его спине сидит Дина и заливисто смеется. Он ее катает. И лицо у мужчины такое, словно он самый счастливый человек.
Марина стоит рядом и держит на руках Петю. Малыш сияет.
Наши пальцы с Алексеем переплетаются. Не надо много слов, чтобы прочувствовать энергию счастья. Теперь дом Шилова наполнен именно им.
— Светлана, еще раз простите меня, — Марина складывает руки в молитвенном жесте.
Мы с ней одни в комнате. Она меня позвала поговорить.
— Марин, я все понимаю. Ты очень многое пережила.
За этот месяц невестка не раз просила прощения. Ее грызут муки совести. Но главное – я знаю, какой она человек и зла на нее не держу.
— И все же я не должна была молча за всем этим наблюдать, я слишком многое знала, — всхлипывает.
— Ты и помогла. Твой компромат существенно облегчил нашу борьбу.
— Светлана, я столько лет была вашей невесткой, а так и не узнала, какая вы замечательная. Все же сказывалось влияние Лени, он постоянно о вас говорил… вы понимаете как. Еще этот страх. Ефим постоянно рядом. Диночка, которая может пострадать, — она уходит в воспоминания. Вздрагивает. – Я многое бы сделала иначе.
— И я бы тоже. Только у нас есть настоящие дороги в прошлое закрыты, — развожу руками. – Думаешь, мне не жаль, что я потратила столько лет на Тимура? На мужчину, которой только пользовался, но не любил. Но что я могу? Только жить дальше и брать от жизни все на данный момент.
— Вы правы, — кивает. – А к Лене я не смогла пойти. Мне страшно, что он когда-то выйдет. Он же… он придумает такую месть, он не простит, — ледяной озноб проходится по ее телу. – Виталий сказал, что к нему меня бы и не пустил. Я слишком много пережила.