— А вот здесь, через два дня, зафиксирован мой расход. Шестьсот рублей. Замена
металлического супинатора и набойки на зимних сапогах, которым на тот момент было уже четыре
года. Я не могла позволить себе купить новую обувь, потому что мы, как мне было сказано,
находились в режиме жесткой экономии из-за сезонного падения продаж в его отделе.
Маргарита Эдуардовна сделала пометку в своем кожаном ежедневнике тяжелым золотым
«Паркером».
— Это великолепно, — произнесла она, и в ее тоне не было ни капли издевки, только глубокое
удовлетворение юриста, получившего в руки бронебойный аргумент. — Понимаете ли, Зоя
Павловна, ваш муж и его, с позволения сказать, представитель, строят свою линию нападения на
базовом принципе Семейного кодекса. Статья 39. Имущество делится пятьдесят на пятьдесят. Но
в этой же статье есть пункт второй. Суд вправе отступить от начала равенства долей, если
один из супругов расходовал общее имущество в ущерб интересам семьи.
Она обвела мою дерматиновую тетрадь кончиком ручки, словно очерчивая контур мишени.
— Суды применяют эту норму крайне неохотно, потому что доказать этот самый «ущерб»
документально почти невозможно. Никто не хранит чеки десятилетиями. Никто не сопоставляет
даты якобы служебных командировок с транзакциями в ювелирных бутиках и загородных
спа-отелях. А вы — сопоставили. Ваш муж не просто тратил деньги. Он систематически,
злонамеренно изымал ресурсы из семейного бюджета на личные, не связанные с семьей
развлечения, вынуждая вас компенсировать эти дыры своим непосильным трудом и экономией на
базовых потребностях. Мы не просто отобьем его иск. Мы размажем его по стенке этим
документом.
Я откинулась на спинку кресла. Внутри меня было удивительно, кристально тихо. Я слушала,
как методично препарируют мою прошлую жизнь, и чувствовала лишь холодный азарт инженера,
который нашел критическую уязвимость в операционной системе противника. Аркадий считал меня
скучной, дотошной счетоводкой. Он снисходительно посмеивался над моей привычкой собирать
чеки, называя это «синдромом нищеты» и «советским пережитком». Он просто не понимал, что я
не мелочилась. Я собирала анамнез его болезни.
Вячеслав сидел чуть поодаль, в массивном кожаном кресле у панорамного окна. Он не
вмешивался в наш разговор. Не перебивал Маргариту, не пытался «решить вопросики» за меня,
как это любят делать мужчины, желающие казаться великими спасителями на фоне растерянной
женщины. Он пил черный кофе из маленькой чашки и просто наблюдал.
Но я чувствовала его взгляд — тяжелый, внимательный, полный нескрываемого мужского и
профессионального восхищения. Он смотрел на меня не как на слабую женщину, которую нужно
укрыть за широкой спиной от жизненных невзгод. Он смотрел на меня как на равного партнера,
генерала, который математически точно, без лишних эмоций планирует генеральное наступление.
Это молчаливое признание моей силы, его присутствие в качестве надежного тыла, давало мне
энергии больше, чем любые громкие слова поддержки.
— Теперь перейдем к его претензиям на ваши производственные мощности, — Маргарита открыла
следующую папку, куда были вложены копии иска Аркадия. — Требование о разделе вашего
швейного оборудования. Машина, промышленный оверлок, парогенератор.
— Чеки на оборудование прикреплены в конце тетради, — спокойно ответила я, выравнивая
спину. — Они оплачены с моего личного целевого счета. Туда переводились мои квартальные
премии. Назначение платежей прозрачно, переводы подтверждены банком.
— Замечательно, — адвокат удовлетворенно кивнула, делая еще одну пометку. — Кроме того, мы
заявим ходатайство об исключении этого оборудования из делимой массы, как имущества,
необходимого для осуществления вашей профессиональной деятельности. Вы — дипломированный
технолог и портной. Это ваш инструмент. Оставить вас без него — значит лишить вас источника
дохода. Судьи — а по бракоразводным процессам это чаще всего женщины — прекрасно понимают
такие вещи. Станки останутся у вас. Пусть забирает свой телевизор и коллекцию воблеров.
Маргарита Эдуардовна отложила папку с чеками и сцепила пальцы в замок. Лицо ее стало еще
более жестким, приобретя черты хищника, готовящегося к финальному броску.
— А вот теперь самое интересное. Вишенка на торте его поразительной наглости. Алименты на
содержание нетрудоспособного супруга. Пятьдесят тысяч рублей ежемесячно.
Она произнесла эту цифру так, словно выплюнула что-то несъедобное.