Но мы навсегда теперь друг другу не чужие люди – за нами брак, и дети…
Пропускаю обидную реплику мимо ушей и поворачиваюсь к верзиле.
– Слышь, друг. Я еще раз тебя спрашиваю, по-хорошему – где твой кореш обитает?
Матюша же вообще не смущен происходящим – стальная выдержка.
Вот оно поколение зумеров, блин – никакого уважения к старшим. Никаких авторитетов.
Его не смущает даже то, что он находится в компании серьезных дядь на большом черном джипе и мог бы вполне поехать покататься… например, в багажнике.
Ему, кажется, вообще до фонаря – будто чувствует, что мы к таким методам не прибегали даже в самые сложные и темные времена.
Подхожу к нему вплотную и произношу тихо:
– Ты в курсе, что ей только-только восемнадцать?
Матюша заметно бледнеет:
– Гонишь! Она сказала ей девятнадцать, и та твоя краля, – кивает в сторону Лизы, – подтвердила.
Я оборачиваюсь, и Лиза понимает, что речь идет о ней – вновь бледнеет и отходит к машине.
Жесть, я просто в шоке.
Ладно, с ней я позже поговорю…
– Да уж, Воронцов, женщину ты себе нашел конечно… – и Татьяна картинно качает головой.
Распекает меня при моих же подчиненных, который отводят глаза и рассматривают асфальт, будто там что-то интересное есть.
Чувствую, как краснею.
И самое тупое, что ведь за дело краснею! Ну как у Лизы хватило мозгов тащить Лену в клуб? Ладно, черт с ним с клубом, но мужики? Скрывать возраст? А для чего возраст скрывают?
Сердце бешено колотится в груди и мне становится прям физически дурно.
Земля плывет из-по ног, будто Матюша врезал мне кулачиной своим по репе… Да лучше бы и врезал, вместо мыслей этих… от которых у каждого отца колени дрожат.
– Быстро, – цежу слова с такой яростью, что пронимает даже Матюшу, – адрес, телефон!
Матвей раскалывается, и через секунду я уже бегу к машине.
Ехать нам совсем недалеко, и это хорошо – потому что находится в машине с Лизой, после ее легкомысленного поведения мне не просто.
Сижу, вцепившись пальцами в баранку и скриплю зубами.
Она поглядывает на меня вжавшись в кресло.
Да, нам предстоит серьезный разговор, но только после того, как дочь будет в порядке и под присмотром матери.
Заруливаем во двор обычной девятиэтажки.
Лиза открывает дверь, но я рычу:
– В машине посиди.
Заходим вдвоем с Татьяной в подъезд – темненький, грязноватый…
– Блин, и моя дочь тут, – вырывается у меня.
Татьяна бросает на меня такой взгляд, что я тут же прикусываю язык.
Дребезжащий лифт открывает створки.
Тесная маленькая кабинка, тусклая лампочка – заходим. Резкий толчок, поднимаемся.
Терпеть не могу замкнутых тесных пространств. Об этой моей маленькой фобии знает только Татьяна.