– Ну конечно, Татьяна, – она будто немного обижается, словно моя мысль, что с саженцами в ее присутствии что-то может случиться – оскорбительна.
Я закрываю глаза.
Мой питомник.
Небольшой, но любимый бизнес – выращивание саженцев, редких в том числе.
Дело, которое начиналось как хобби, а теперь кормит не только меня, но и пять сотрудниц.
Вешаю трубку и тут же ловлю себя на мысли:
Транспорт организовывал логистический отдел Андрея.
Губы сами собой складываются в горькую ухмылку.
Ирония судьбы.
Еще час назад мой муж разрушил мою жизнь.
А теперь я вынуждена звонить ему и просить о помощи.
Пальцы сами набирают номер.
Сердце колотится.
Ответит ли?
Станет ли издеваться?
Или просто бросит трубку?
– Алло, – его голос звучит холодно и деловито.
Я делаю глубокий вдох.
– Андрей, это насчет поставки для питомника…
Тишина в трубке.
– Таня, – он вздыхает, – я сейчас на встрече. Разберись сама… что у тебя там.
Щелчок.
Гудки.
Я стою посреди кухни, стиснув телефон.
Разберись сама.
Эти слова звучат как приговор.
Но…
Я вдруг понимаю, что они – лучший пинок под зад.
Хорошо, Андрей.
Разберусь.
И начну – с себя.
Быстрым движением стираю следы слез, хватаю ключи и выхожу в захлопывающуюся за мной дверь.
Питомник ждет.
И новая жизнь – тоже.
Татьяна
Я хватаю первую попавшуюся куртку, уже представляя, как выскочу на улицу в помятом домашнем платье и стоптанных балетках.
Но вдруг останавливаюсь, будто наткнувшись на невидимую стену.
– Нет, – шепчу я себе. – Так не пойдет.
Мои пальцы разжимаются, и куртка падает обратно на вешалку.
Я не выйду из дома в чем попало. Никогда не позволяла себе такого, и теперь не собираюсь.
Медленно поднимаюсь по лестнице, чувствуя, как внутри меня что-то перестраивается, как будто шестеренки встают на свои места.
Гардеробная встречает меня полумраком.
Я включаю свет и вижу свое отражение в зеркале — растрепанные волосы, заплаканные глаза, помятая одежда.
И вдруг меня охватывает холодная ярость — не к ним, а к себе.
Возьми. Себя. В руки.
Словно бросаю в лицо пригоршню ледяной воды.
– Я красива, – произношу негромко я своему отражению.
Смотрю в глаза отражению до тех пор, пока не киваю своему утверждению.
И он еще будет кусать локти.
Мои движения обретают четкость.
Я собрана.
Эмоции сгребла в пучок и закинула на дальнюю полку сознания.
Душ становится очищением.
Я стою под почти кипящими струями, и чувствую, как вода смывает с меня следы утра — его холодный взгляд, их равнодушные лица, мое унижение.
Кожа краснеет, но я не убавляю температуру — пусть жжет, пусть это будет моим чистилищем.