Мы у какой-то гостиницы. Не пятизвёздочной, обычной. Как раз то, что нужно.
Плачу картой, иду к стойке регистрации. Администратор смотрит на моё грязное платье,
на босые ноги, но профессионально молчит.
— Мне нужен номер. На одну ночь.
— Паспорт, пожалуйста.
Паспорт. В клатче, который остался… где? В «Метрополе»? У Андрея? Неважно.
— Я… у меня нет с собой документов.
— Простите, но без документов мы не можем…
— Возьмите мои серьги, — снимаю бриллианты. Подарок Андрея сегодня утром. Они точно
мне больше не нужны. — Это Картье, стоят больше миллиона. В залог. Завтра принесу
документы и заберу.
Девушка растерянно смотрит на серьги, на меня. Наверное, выгляжу как сумасшедшая.
Может, так и есть.
— Хорошо, — краснея говорит. Серьги все же забирает, пряча за стойку. — Номер 437.
Вот ключ.
Номер стандартный, безликий. Именно такой мне и нужен. Без воспоминаний, без
прошлого.
Сажусь на кровать. И тут накрывает. Всё разом. Предательство мужа. Предательство
дочери, матери, подруги. Ложь длиною в жизнь.
Плачу. Впервые за много лет плачу по-настоящему. Не красивые слёзы обиженной женщины,
а рыдания раненого зверя. Вою, сотрясаюсь, размазываю по лицу тушь.
Как я могла быть такой слепой? Были же знаки. Поздние возвращения, командировки в
выходные и праздники. Новый парфюм, засосы, которые он объяснял синяками от спорта.
А я верила. Хотела верить.
А Катя… Моя девочка, которую я растила, которой отдавала всю себя. Продала меня за
деньги. Пятьдесят тысяч в месяц — цена материнской любви.
В дверь стучат, но я не хочу сейчас ни с кем общаться.
— Ирина Сергеевна, откройте. Это Максим Жданов.
Максим? Как он меня нашёл? Кое-как вытираю лицо руками, кажется, размазывая тушь еще
сильнее. Но все же иду открывать дверь.
— Простите за вторжение. Администратор сказала, что у вас нет вещей. Я подумал, вам
может понадобиться.
Протягивает пакет. Внутри спортивный костюм, футболка, кроссовки. Всё новое, с
этикетками. Очень странный жест, но…
— Спасибо, — голос хриплый от слёз. — Но как вы…
— У меня есть опыт экстренного исчезновения с семейных торжеств, — грустно улыбается.
— Могу зайти? Или вы хотите побыть одна?
Одна я была все эти годы, просто не знала об этом.