София, теперь я знаю имя этой девки, смеется над какой-то шуткой Андрея. Смеется надо
мной. Над двадцатью пятью годами моей жизни.
— Три года, — наконец выдавливает из себя Катя. — Но мам, пойми…
— Три года. Сотни праздников. Десятки совместных отпусков. Три годовщины свадьбы. И
всё это время моя дочь знала и молчала. За деньги.
Андрей, наконец, добрался до аппаратуры дергает провода, но экран все не гаснет.
Двести пар глаз смотрят на меня. Кто с жалостью, кто с любопытством, а кто-то уже
достал телефон и снимает. Завтра это видео будет во всех московских чатах. Я уже
вижу будущие заголовки: «Скандал на двадцатипятилетнем юбилее семьи Демченко».
Я оглядываю зал. Моя мать сидит за главным столом, прямая как струна. На её лице нет
удивления. Боже, она тоже знала?
Подруга Марина отводит взгляд.
Партнёры Андрея по бизнесу переглядываются.
Знали. Все знали.
Я хочу рассмеяться. Двадцать пять лет я строила этот мир. Кирпичик за кирпичиком.
Наша квартира на Патриарших, дом в Барвихе, бизнес, который мы создавали с нуля. Я
думала, мы команда. Я думала, он любит меня.
Видео всё идёт. Теперь там финансовые документы, какие-то схемы, переводы. Суммы
мелькают астрономические. Офшоры, подставные фирмы, выведенные активы. Наш — мой! —
бизнес растаскивают по кускам.
— Ира, я могу всё объяснить, — кричит Андрей. Лицо красное, лоб в испарине. — Это
фальшивка! Это монтаж! Нейросеть! Ира, ты же мне веришь?
Какая нахрен нейросеть⁈ Как он может лгать мне в лицо даже сейчас? Даже после этого?
Верю? Я смотрю в его глаза. Те самые карие глаза, в которые влюбилась четверть века
назад. Тогда он был никем. Амбициозным студентом без гроша в кармане. А я дочь
влиятельного чиновника с нужными связями.
— Ты женился на мне из-за папиных связей? — спрашиваю тихо.
Он молчит слишком долго. И в этом молчании вся правда.
Зал взрывается шёпотом. Кто-то уже передаёт новость по телефону. Оркестр растерянно
замолк. Торт за сто тысяч стоит нетронутый. Я просто хотела повторить нашу свадьбу…
— Ирочка, милая… — он тянет ко мне руки, но я отступаю.
— Не подходи ко мне.
Странно, но не плачу. Слёзы словно замёрзли где-то внутри. Вместо них пустота.
Огромная, звенящая пустота там, где ещё пять минут назад было счастье.
Оно просто лопнуло. Разбилось на осколки и теперь больно вгрызается в плоть.