— Ты… живой? — едва слышно выдохнул он.
Я вскинула взгляд на Риана. Его взгляд был прикован ко мне. Мужчина мягко улыбнулся, приблизился и с нежностью провёл пальцами мне по щеке, а затем развернулся к брату. Я сделала шаг, намереваясь встать рядом с ним, но Риан ухватил меня за руку, покачал головой и задвинул меня себе за спину.
Я недовольно сжала губы и отступила от Риана ровно настолько, насколько было необходимо, чтобы отвести взгляд от его спины и упереться глазами в лицо бывшего мужа.
— Разочарован? — между тем, усмехнувшись, ответил Риан.
Шейн побледнел.
— Нет, — прошептал он, и его голос дрогнул, будто вырвался из груди против воли. — Я… рад… Рад тому, что ты жив.
Риан коротко, без тени улыбки, кивнул.
— Лжёшь плохо, брат, — с показным спокойствием произнёс он. — Ты не рад. Ты напуган. Потому что знаешь, теперь тебе придётся отвечать за содеянное.
Шейн резко вдохнул, будто бы получил удар. Его пальцы дёрнулись, словно бы он хотел что-то сказать, оправдаться, закричать… Но он лишь недоумённо посмотрел на Риана.
— Я не понимаю, о чём ты? За мной нет никакой вины…
— Не понимаешь? — взорвался Риан. Он сделал рывок в сторону брата, словно бы хотел наброситься на него, но, вдруг, резко остановился, обернулся ко мне и грубо бросил: — Выйди вон!
Я опешила от его резкости. Тот, который ещё пару часов назад осыпал меня поцелуями, называл родной и любимой, сейчас смотрел на меня, как на врага. Еще секунду назад я чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете, а теперь…
Вскинув возмущенный взгляд на Риана, я так же грубо ответила:
— Не смей приказывать мне! Это мой дом. Моя комната. И я… не твои перевёртыши, которым можно указывать!
Риан закрыл глаза, глубоко вдохнул, словно пытаясь взять себя в руки, а затем, уже спокойно, хотя и с нажимом, произнес:
— Пожалуйста, Валерия, выйди. Этот разговор касается только нашей семьи.
«Только нашей семьи…» — эхом отдалось в голове.
И так обидно стало от его слов, так горько, что на мгновение у меня даже перехватило дыхание.
» Только нашей семьи …» — повторила я про себя, и в этом «нашей» вдруг отчётливо прозвучало: ты здесь чужая …
— Ты прав, — я вскинула подбородок и смерила Риана ледяным взглядом: — Мне никогда не было места в вашей аморальной семье!
По лицу Риана проскользнула тень сожаления.
— Родная, прости… — он сделал попытку извиниться, но я остановила его взмахом руки, вышла в коридор, прислонилась спиной к стене и, застывшим взглядом уставившись перед собой, попыталась осмыслить произошедшее.