Но… Перед тем, как покинуть родовое гнездо, я должна была узнать правду.
— Риан? — позвала, но мой голос неожиданно дрогнул и я буквально заставила себя договорить: — Я понимаю, что, возможно, мои вопросы сковырнут старые шрамы и что некоторые вещи лучше оставить в прошлом… Но всё же я хочу знать, как ты выжил в этой глуши? Как стал вожаком перевёртышей? И почему ты всё это время скрывался от своей семьи?
Я почувствовала, как мужчина рядом со мной вновь напрягся.
Он не спешила отвечать, отчего в комнате повисла гнетущая тишина.
— Ну пожалуйста, — я приподнялась и с мольбой посмотрела на него. — Я хочу знать о тебе всё… И не потому что мне любопытно, а потому, что теперь мы одно целое. Я часть тебя. Ты — часть меня. И, мне кажется, между нами не должно быть секретов.
Риан тяжело вздохнул, провел рукой по моим волосам, и, горько улыбнувшись, спросил:
— Ты хочешь знать, что было после того падения? После того, как я едва не разбился о камни, а дракон внутри меня просто замолк?
Я кивнула, продолжая неотрывно смотреть на него. Я видела, что Риана обуревают сомнения. Видела, что боль прошлого всё ещё не отпустила его. Видела, как тяжело ему вспоминать…
Но остановиться уже не могла.
— Расскажи. Прошу.
Ещё несколько долгих секунд мужчина молчал, затем губы его изогнулись в горькой улыбке и он произнёс:
— Всё просто, Валерия… Меня предали те, кому я больше всего доверял… Те, кому я безоговорочно верил. Меня предали те, кого я любил. Всё… так просто… — повторил он, и в этом «просто» прозвучала такая глубина боли, что воздух в комнате словно сжался. А затем Риан, неожиданно улыбнулся. — Но я обрёл семью там, где меньше всего ожидал её обрести.
— Я не понимаю… — прошептала я, чувствуя как сердце сжимается от напряжения. — Кто… предал?
Но вместо ответа Риан лишь тяжело вздохнул и провел рукой по лицу. А после мужчина вновь притянул меня к себе и, оставив лёгкий поцелуй на макушке, уже спокойно сказал:
— Всё это в прошлом, Валерия. И нет смысла копаться в том, что уже пережито.
— Но…
— Тише, сокровище, — шепот Риана заставил меня замолчать. — Тебе не нужно этого знать. Сейчас я хочу лишь одного — чтобы ты была в безопасности. Поэтому, верь мне. И знай, такой как ты изначально было не место в той аморально изуродованной семье.
Последние слова Риан буквально выплюнул. И столько ненависти было в его голосе, столько презрения, что я невольно отпрянула от мужчины, села и со страхом впилась в его лицо глазами.
Я могла бы послушно забыть. Могла бы не спрашивать.
Но было одно «но» , которое всё ещё продолжало связывать меня с этой, как выразился Риан, аморальной семьей.