И смех, и грех, и анекдот. В тот вечер муж соседки, дальнобойщик, на сутки раньше срока вернулся из поездки. Виталик спасался бегством от расправы. От медведя, как говорится, ушел, а от лисы нет. Ух, как его тогда Галюня знатно погоняла по кустам роз.
Дело было летом, не жара, пекло. А Виталик даже на развод спустя две недели пришел в одежде с длинным рукавом, царапины прятал.
– Потому что ты тоже, лапа моя, у бабушки будешь! – загадочно улыбается Соболева и следом подмигивает.
Хмыкаю.
– Какая ты бабушка, Галь? У тебя Пашке всего девять.
Имею ввиду ее сынишку.
– Ну, в перспективе, надеюсь, идеальная! – ухмыляется она.
Очень хитро ухмыляется.
Сильно подозрительно.
– Та-а-а-ак… – тяну, предчувствуя, что неугомонная моя дева что-то снова отмочила. – Рассказывай!
И знаете, что самое удивительное?
За нее я в этот момент переживаю больше, чем за себя и свою развалившуюся в дребезги семью. Потому что хорошо знаю подругу. Ради своих – а я на всю тысячу процентов своя, как и она для меня! – она все, что хочешь сделает, даже самую дичайшую дичь.
В том, собственно, и признается.
– Я твоему козлу таблетки дала. Давление действительно высокое, – говорит она хорошую новость. А следом шарашит плохой. – Но на этом не остановилась, Вик.
– Признавайся.
– Я ему «подводную лодку на грунте устроила».
– Галя, нет.
Обхватываю голову руками и тихо стону.
Это тихий ужас.
– Да. Он заслужил, – припечатывает подруга, считая себя абсолютно правой.
– Он нас уроет. Закопает живьем, – говорю ей без преувеличения.
– Пусть сначала в себя придет, – ухмыляется она улыбкой стервы.
– Мочегонное плюс снотворное? Я права?
– Ну еще и магния сульфат… – пожимает дева-воительница плечиками.
– Ма-а-а-а-ать, – тяну, пытаясь не захохотать истерически, – мало того, что он уснет и обоссытся…
– Так еще и обосрется, – добавляет она. – Я в вену укол делала. Для надежности.
– Это пипец!
– Его малолетней ссыкухе точно. Она ж без противогаза.
– После такого матрас менять.
– Я вангую, что и кровать тоже.
Переглядываемся.
– А если он на нас заявит в комиссию? – все же срываюсь на ржач.
– И в доказательство простыни им принесет? – вторит мне подруга. И тут же добавляет то, к чему я и сама прихожу. – Вряд ли, Викусь. Бардин не дурак, поймет, что, открыв рот, моментально не только на наш город серуном прославится, но и на всю область вместе с Северной столицей.
ВИКТОРИЯ
– Смену добьем, отоспимся, а потом позовем Ирку и устроим шабаш ведьм! – предрекает Соболева, когда мы немного успокаиваемся и возвращаем Михалыча на его законное место – за руль кареты скорой.