— Как ты мог? Мы столько лет вместе.…
— Какая разница, сколько вместе… Связаны, что ли, навечно?
— Теперь уже нет. Ты уедешь и оставишь мне дом или мне собирать свои вещи?
— Зачем? Это наш с тобой дом. Я разводиться не собираюсь. Твое присутствие тут мне не мешает.
— А пять минут назад ты говорил, что тут со мной болото, но сейчас уже не мешаю?
— Люд, давай без драм. Спокойно поговорим. Вот мы с тобой живем. Тебе что-то не нравится во мне, мне что-то в тебе. Я нашел, чем компенсировать то, что в тебе мне не нравится. Оставайся тут, занимайся, чем хочешь.
— Ты думаешь, я соглашусь на это? Буду жить с тобой, зная, что у тебя есть любовница? Что ты спишь с кем-то, а потом приносишь свой… ко мне. То есть она там будет тебя ублажать, вести умные беседы, а я буду обстирывать дальше, кормить и поливать твой фикус?
— Да.
— Я ухожу, — разворачиваюсь и иду в гардеробную, чтобы собрать вещи.
— Дура! — за спиной. — Никуда ты не уйдешь! — догоняет меня и хватает за локоть.
— Уйду.
— Уйдешь и я перестану переводить деньги на тот счет, о котором ты хочешь забыть.
— Какой ты мелочный! Для тебя это копейки!
— Может, если бы ты ценила то, что я эти копейки зарабатываю для тебя в том числе, все было бы по-другому.
Не ценила? Слова пощечиной летят в меня. Больной, колючей, обжигающей.
— Я не ценила, а она ценит, значит?
— Что ты на других смотришь, — бормочет он с насмешкой, — ты на себя смотри.
Опускаю как по команде голову вниз. Удобный спортивный костюм, носочки белые, футболка.
— Она уж, конечно, тебя в одном белье встречает.
Разворачиваюсь и иду к гардеробной. Воздух вокруг становится густым, словно кисель — шаги не даются легко. Приходится напрячь мышцы, чтобы достать чемодан.
— Она ценит и видит во мне мужчину.
Сердце словно сжимается ржавой пружиной, куда-то в солнечное сплетение впивается холодная игла.
— Она ценит и видит в тебе мешок с деньгами. А может, и не в тебе одном.
Надо взять самое необходимое.
— Перестань, — вырывает у меня из рук чемодан. — Я сказал, ты никуда не уйдешь. Развода не будет. Мне так удобно.
— А мне нет, — вырываю руку, — значит, уйду без всего. Пусть это на твоей совести остается.
Иду в коридор и накидываю пальто.
— Если ты думаешь, что я буду жить при таком раскладе, то ошибаешься. Не буду. И обслуживать тебя после нее я тоже больше не буду.
— Ты сколько времени не знала ничего, и нормально жила. Ничего не меняется.
— Вот тут меняется, — касаюсь груди в области сердца. — Вот тут.
— Люд, послушай, ты сейчас на эмоциях, не можешь думать рационально. Тебе некуда идти, тебе не на что жить, у тебя нет работы. Ничего. Потому что я обеспечивал тебя и нас всем. И я правда за тебя, дуру, волнуюсь. Давай ты сейчас не будешь горячиться, уходить куда-то. Подумаешь до завтра. Если хочешь уеду я. Но ты обещай, что останешься тут.