Ольга Тимофеева
— Ужин почти готов, — встречаю мужа у двери.
— Я не голоден, — скупо целует в щеку.
А делаю глубокий вдох и едва улавливаю запах, чужой. Не его и не мой.
А может, просто кажется уже? Паранойя?
— Мне надо поработать, поужинаю позже.
Забирает портфель и идет в свой кабинет.
А я в каждом жесте и движении ищу подсказку. Что происходит или не происходит?
Не голоден? Мужчина, который целый день не ел, не может быть не голоден…
— Ты с кем-то ужинал?
Черты лица на доли секунды заостряются, но потом снова прячутся за каменным выражением лица.
— С партнерами, давай потом, — разворачивается и идет к себе в кабинет.
У меня сердце превращается желе на вибрирующей тарелке.
— Я сегодня была у врача, — кидаю ему уже в спину.
Руслан берется за ручку двери и оборачивается.
— У меня… кандидоз. Не понимаю, откуда это могло появиться? Мы только с тобой. У тебя, вероятно, это тоже есть. Или еще проявится…
— Это что такое?
— Венерическое заболевание.
— Не знаю, о чем ты, — пожимает плечами, заходит в кабинет, закрывает за собой дверь.
Про диагноз узнала сегодня у своего гинеколога.
— Могла бы сказать, что это антибиотики или стресс, но сейчас у каждой третьей кандидоз от того, что муж сходил налево.
— Нет, это точно не про нас, — оправдываюсь, уверенная, что это же не про нас.
— Все так говорят, а потом приходят и рассказывают другое. У партнеров за время совместной жизни микрофлора становится схожей, а любое стороннее вмешательство часто приводит к сбою.
— Стороннее, это…?
От взгляда врача начинает гулко стучат за ребрами.
— Стороннее, это когда жена жалуется на молочницу, а выясняется, что у мужа любовница.
Дыхание спотыкается, как будто о камень в темном коридоре. . Я прикрываю веки, но это не приносит ни покоя, ни четкости. В горле возникают сотни невидимых иголок.
И сейчас эти же ощущение повторяются.
Встречаюсь со своим же отражением в зеркале.
Темные волосы собраны в пучок, ноль косметики, потому что… а зачем уже? Удобное оверсайз платье серого цвета и убитый взгляд с покрасневшими глазами. Пересохшие губы, морщинка между бровей.
За дверью в кабинете шорох и голос мужа. Руслан что-то говорит, но не разобрать.
Не знаю, чего жду, но выдыхаю и на цыпочках иду к кабинету.
— … Ты что, чем-то болеешь и молчала? — слышу за дверью.
Я прикрываю рот рукой, чтобы не выдать себя.
А меня как миллион иголок вкалывает одной фразой. Делает из меня куклу и вот-вот контрольным сбросит со скалы в пропасть. И то наверное было бы легче. Это была бы быстрая смерть, а не мучительный финал.