– Не верю ни единому слову, – цедит жена. – Ты все лжешь, чтобы оправдать себя. Хочешь сказать, что больше месяца находился в состоянии аффекта? Ты прятался все это время, и ждал, когда у тебя заживут раны.
– Я понимал, что ко мне будут вопросы у следствия, поэтому скрывался. Я не должен был покидать место аварии, но невольно сделал это.
– Трус! – прищуривается Таня.
– Нет, Тань, он не трус, – пристально глядя на меня, протягивает Аня. – И он не был в состоянии аффекта. Я слишком хорошо его знаю. Он может контролировать свои действия даже в самых критических ситуациях. Между ними что-то произошло. То, что спровоцировало аварию. Следствие это выяснило. Но его прикрыли.
Если бы она только знала, как сейчас права.
Таня верно сказала: я трус. Потому что даже сейчас, спустя столько лет я не могу сказать им обеим правду.
Это убьет их.
Таня будет смотреть на сына и ненавидеть его за то, что он ребенок убийцы. А Аня… Аню всю жизнь презирала семья Артема, считая, что это из-за нее он разбился.
Она прожила со мной долгую жизнь, родила от меня Софу, любила меня, не зная, что я сделал в тот вечер.
– Между вами произошла ссора? – спрашивает в лоб Аня. – Хотя бы сейчас расскажи нам правду, мы имеем право знать.
– Я уже все сказал. Мне нечего добавить.
Аня горько усмехается.
– Я никогда не поверю, что ты был в состоянии аффекта. Правду знаешь только ты, и тебе с ней жить дальше. Не смей приближаться ко мне. Слышишь?! – срывается на крик. – Ни на шаг ко мне больше не подойдешь. До конца жизни не услышишь от меня ни единого слова. Ты для меня умер! – ударяет током последняя фраза.
Напоследок с отвращением смотрит на меня несколько секунд и идет к двери. Я делаю шаг в ее сторону, но она резко разворачивается.
– Не смей! – останавливает меня гневным взглядом.
Убедившись, что я остаюсь в палате, открывает дверь и выходит в коридор.
Таня неподвижно стоит напротив.
Смотрит словно сквозь меня. Как будто не дышит вовсе.
– Если бы я только знал, что ты его сестра, то…
– То не лег бы со мной в постель? – перебивает она.
Делает шаг ко мне, поднимает голову и прожигает взглядом.
– Мне хочется сорвать с себя кожу, к которой ты прикасался. Сжечь кровать, на которой мы спали. Вычеркнуть из памяти все моменты, связанные с тобой – зверем, который бросил умирать моего брата. Который сбежал, оставив его одного. Смерть Артема, смерть матери, которая медленно и мучительно угасала на моих глазах, и мое растоптанное детство – на твоих руках. На твоих! – хватает за руки и трясет. – На этих кровавых руках!
– Таня, – пытаюсь ее успокоить, но она резко отталкивает меня.