Саид бросает на меня взгляд и слегка улыбается подмигивая.
— Неужели хочешь сообщить нам радостные новости?
Айза слегка толкает его локтем и одаривает взглядом под названием прекрати-шутить-такие-шутки-за-столом!
Я только слегка улыбаюсь.
Ну вот, собственно, и все, наверно? Мое время вышло.
Откашливаюсь и кладу прибор рядом с тарелкой, потом поднимаю глаза.
— Я хотела с вами поговорить.
Папа поднимает брови, а мама бросает на меня взгляд. Чувствую, что они сильно напрягаются. Может быть, и правда ждут новостей о прибавлении в семействе? Я не знаю, но…извините. Их не будет.
— Говори, ну же! — мама подается чуть вперед, и я снова мысленно прошу у нее прощения, а потом роняю.
— Сегодня утром я подала на развод.
Слова слетают с губ сами, и они такие тихие…тем не менее звучат, как вдруг взорвавшиеся снаряды.
В столовой повисает липкая тишина.
Никто, кажется, даже не дышит, а вот малые пробегают ураганном.
Им до взрослых проблем дела нет, они сейчас тоже оставляют свои отпечатки в стенах этого дома.
Они оставляют здесь свое детство.
Мое же давно прошло.
Забавно, раньше мне казалось, что я вырасту, когда приму первое, серьезное решение. Почему-то связанно оно было с замужеством. Типа ты готова связать с кем-то судьбу! И моментально превращаешься в зрелую женщину. Умную, мудрую, большую .
В моей истории сложилось несколько иначе. Я выходила замуж ребенком и им же осталась, а шаг к зрелости сделала в тот момент, когда мои розовые замки рухнули. Окончательно взрослой я становлюсь именно сейчас.
Когда действительно принимаю судьбоносное решение.
Ведь я забыла одну важную деталь там, в далеком прошлом: я выйду замуж не потому что сама этого захочу; не из-за того, что любить буду так сильно. Просто в какой-то момент в наш дом постучится мужчина и за меня подумают и решат : пора.
— Я надеюсь, что ты так пошутила? — тихо переспрашивает отец, я поджимаю губы, но глаз не прячу.
В этом нет никакого смысла.
— Нет. Простите.
Еще пару мгновений тишины, а потом происходит это. Сначала Саид рявкает на мальчишек, потом отец отталкивает свою тарелку, а потом мама резко вскакивает и кричит.
— Ты совсем с ума сошла?!
Наш родной язык, на который она перешла, становится для меня вдруг кинжалами. Я не знаю, почему так, но он будто…сильнее режут. А моя семья моментально превращается из семьи в толпу линчевателей.
Я не разбираю, кто и что говорит.
Саид, Марат. Айза. Рум. Их голоса сливаются в какофонию. В какой-то адский оркестр, где пусть у всех разные инструменты, но они играют одну мелодию, которая будто создана, чтобы сжечь меня дотла.