Роман оттолкнулся от стены, сделал шаг к столу. Взял в руки тёмную пузатую бутылку и плеснул из неё себе в стакан. Аккуратно закрыл пробку. Прихватил стакан длинными пальцами и покатал его задумчиво между ладоней. Понюхал напиток. И, сделав глоток, решительно заявил:
– Я устал, Ася. Мне нужно отдохнуть. Одному. Без вас.
Сердце ухнуло в яму, уже предчувствуя, ощущая собою беду. Я сцепила ладони лежащих на коленях рук и сделала глубокий вдох. Подняла взгляд на лицо своего мужа, отмечая, как заострились его скулы и резко обозначились желваки. Как хищно он смотрит на меня. Остро.
– Что ты предлагаешь? – спросила, из последних сил стараясь держать себя в руках и не скатится к упрёкам.
Нужно выяснить. Мне жизненно важно с ним поговорить сейчас! Чтобы не оставлять недосказанности за спиной. Мне нужно понять, что за напасть приключилась с моим мужем. Отчего всегда сдержанный и спокойный, он не в себе сейчас. Почему на взводе? Как ему помочь?
Роман тем временем скривился, будто ему подсунули вместо ожидаемого и вожделенного куска любимого мяса переваренную склизкую капусту на тарелке. Брезгливо дёрнул верхней губой. Сделал длинный глоток из бокала. И проговорил жёстко, твёрдо глядя мне в глаза:
– Хочу жить отдельно.
Кровь отхлынула от моего лица, от моих рук и ног, мгновенно собравшись огненным комом в груди. Крик бился в горле, душил меня. Рвался наружу болезненным спазмом. Но я держалась. Неимоверным усилием воли – я держалась, не выплёскивая свою боль наружу.
– Почему? В смысле, что изменилось? Что с тобой, Рома? – тихим голосом практически просипела, не отрывая взгляда от мужа.
И поэтому не пропустила его болезненно-жалостливой гримасы, когда он ответил мне:
– Я, кажется, разлюбил тебя. Ты прекрасная женщина, чудесная жена и замечательная мать. Но я хочу огня, Ась! Страсти.
Страсти? Огня? О чём он говорит? У него амнезия на всю голову?
– Месяц назад, буквально на вот этом самом диване у нас была и страсть, и огонь, а сейчас исчезла? Испарилась? – Зашипела, чувствуя, как вся кровь из груди бьёт мне в голову, хочется встать, и как следует, хорошенько встряхнуть этого зарвавшегося и запутавшегося пятидесятилетнего дурака.
Какая тебе страсть, язвенник и гипертоник?
Роман вскочил с кресла, нервно заметался по комнате, меряя шагами пространство от стены к стене. Словно в клетке. Потом остановился напротив меня и заговорил:
– Я не знаю! Но точно знаю, что не хочу продолжать, как прежде. Я наверняка знаю, как тебя зажечь, как и что тебе сказать, чтобы получить нужный мне эффект. Мы за время совместной жизни стали больше друзьями, чем супругами. Мне комфортно, удобно и хорошо с тобой, я знаю о тебе всё. Но это покой могилы!