— Ева, не нарывайся.
— Вадим, может, хватит? Мы с тобой развелись. И теперь мы друг другу никто.
— Так оставь мне фирму. Давай я выкуплю у тебя долю, и разбежимся.
— Эта фирма принадлежит моей семье. Мой отец ее создал с нуля. Вложил двадцать лет своей жизни в ее развитие. У меня больше прав, тут находится, чем у тебя.
Стоило это сказать, как волна давно забытых эмоций, проснулась во мне. Я помнила с детства, как отец, брад меня на фирму. Показывал, как они изготовляют заказы. Работу станков, и бесконечные наработки его художников.
Это потом уже я стала разбираться лучше во всех механизмах работы. А тогда мне все это казалось волшебным миром.
— Значит, ты не примешь мое предложение? – Он опирается о стол руками и наклоняется чуть вперед.
— Нет! Но ты можешь принять мое. – Я откровенно вру. Потому что у меня нет денег, чтобы я могла ему предложить за его долю. Даже половины нет.
Он сверлит меня взглядом. Как острое сверло, что настойчиво пытается достать до моих нервов. Давит без стеснения, проверяя, насколько я стала прочной.
— Значит, будем работать. Раз уж ты уперлась. Посмотрим, насколько тебя хватит. – Вместо улыбки, на его губах опасный оскал. Это не просто слова, это он меня предупреждает.
Выхожу из его кабинета. Можно сказать, что я выдержала первый раунд. Внутренний стержень не прогнулся, и меня за себя распирает гордость. Маленькая победа.
Следующие полчаса, я выясняла, где мой кабинет. Искала рабочих, чтобы мне помогли его освободить, и передвинуть стол и стеллажи. Вадим привык работать один. И это хорошо чувствуется. Все подстроено под него. Вся система, будто паутина, что он плетет.
Я не даю себе раскиснуть от этих мыслей. Понимаю, что на все нужно время, и я никуда не спешу.
После обеда я выхожу из своего кабинета, чтобы пройтись. Понять, где кто сидит, и кто за что отвечает.
Но вот незадача. Встречи на сегодня у меня не закончились.
Вижу, как у Жени, открывается рот и закрывается. Она все никак не может найти подходящие слова, я решаю ей помочь.
— Хочешь спросить, что я тут делаю? – Она возмущенно кивает. – С сегодняшнего дня я тут работаю. Вадим в курсе, и он ничего с этим сделать не может.
Она гладит на автомате свой уже заметно округлившийся живот. Непонятно, она себя успокаивает этими движениями, или малыша? Слежу за ее движениями. А у самой в голове мысли разбегаются. Да, я помнила, о ее положении. Но не видела вживую. Теперь это не просто слова, это все в реальности.
— Ты думаешь, — она начинает тихо говорить, и мне не нравится ее настрой, — мой брат, будет тебе помогать? Поддерживать во всем?