И вот теперь все повторяется с Вадимом.
— Не бери в голову. – Герман смешает фокус моего внимания. – Приехали.
Снова смотрю в окно, там ничего не видно, но все же пытаюсь что-то там рассмотреть.
— Как выглядела твоя сумка? И что было внутри?
— Э-м, маленькая, серебристая, на тонкой цепочке. – Как назло память отшибло, и я напрочь забыла, как она выглядела. – Паспорт, билет, телефон и картхолдер.
— Паспорт на чье имя? – Терпеливо уточняет Герман.
— Ева Михайловна Самойлова…
— Отлично, оставайся в машине, я тебе оставлю свой телефон, — он протягивает мне его, — пароль восемьдесят шесть сорок один. – Он всматривается в мое лицо, чтобы убедиться, что я его услышала. – Запомнила?
Молча киваю.
— Отлично. – И захлопывает дверь.
Следом легкий щелчок замков.
Сглатываю с трудом, сжимая его телефон в руке. Тот приятной тяжестью ощущается в руке, будто это что-то весомое в борьбе с преступниками.
Я незнакомка, со странной историей. А он мне доверяет пароль от телефона! Ведь сейчас у многих там вся личная информация спрятана. От самых близких друзей до врагов. Конфиденциальная информация о работе. Банковские карты.
И он мне ее так просто доверил?
И тут же внутренний голос шепчет тихо-тихо. Прошло три года со свадьбы, а ты знаешь пароль от телефона Вадима?
Я молчу, только сильнее сжимаю черный пластик.
Через какое-то время я начинаю различать в темноте фигуру. Напрягаюсь, и в панике начинаю вспоминать пароль. Ничего не выходит. Но когда в тонкой полоске света, я вижу знакомое лицо, то чувствую, как каждый нерв в теле расслабляется.
Снова тихий щелчок замков, и Герман протягивает мне мою сумочку.
— Она?
Я счастливо киваю ему и беру дрожащими пальцами свою пропажу.
— Спасибо! – И под воздействием невидимой силы, и эйфории от понимания, что все закончилось, обнимаю его за шею.
Он немного растерян, потому что как раз тянулся, чтобы застегнуть ремень безопасности. А тут я. Нарушила все границы и личные, и пространственные.
От него пахнет ночной прохладой и терпкими нотками мужского парфюма. Так и хочется вдохнуть еще разок. Пока легкие не заноют от перенасыщения. Его шея напрягается, я чувствую это пальцами. Под кожей мышцы будто каменные. Но если камень холодный и безжизненный, то сейчас, это как жидкая лава. Несется сильным и огненным потоком по венам.
Мне стыдно поднять на него глаза, но и разомкнуть свои объятия тоже. Пока я не вижу его глаза, в которых я обязательно найду искры укора. Я оттягиваю этот неловкий момент. Хотя куда уж хуже.
Его руки опускают мне на талию, и спустя долгую секунду обхватываю и отстраняют от себя.