Я ловила себя на странном чувстве причастности. Это было не «меня готовят к помолвке», а «мы готовим». Я спорила с управляющим о расстановке столов, настаивала, чтобы убрали вычурные канделябры в малом зале, и просила оставить окна открытыми – мне хотелось воздуха и света.
– Здесь принято несколько по-другому… – осторожно заметил седовласый распорядитель.
– А у нас будет так, – спокойно ответила я. – Это помолвка, а не демонстрация силы.
Немного поколебавшись, распорядитель слабо кивнул. Он отступил, давая мне право делать всё как пожелаю, и от этого внутри вспыхнуло тепло. Никто не стал меня ставить на место, никто не решался спорить и усердствовать в наставлении на «путь истинный». Власть в моих руках впервые за долгое время стала весомее и ощутимее, давая чувство всевластия.
Элеррис появился ближе к полудню. Расслабленный, в тёмных брюках и рубашке, закатанной до локтей. В таком домашнем виде он казался ещё привлекательнее, и на моих щеках вспыхнул предательский румянец. Я поспешно отвела взгляд, стараясь не слишком пялиться. Дракон осмотрел зал, задержался взглядом на мне и едва заметно улыбнулся.
– Уже успела всех построить? – тихо спросил он, подходя ближе.
– Только самых упрямых, – хмыкнула я. – Традиции, знаешь ли, иногда мешают шагать вперёд.
– Если бы они мешали только будущему, – усмехнулся Элеррис, сверкая белозубой улыбкой. – Ты всё делаешь правильно.
Подготовка продолжалась. Время от времени Элеррис присоединялся к нам, внимательно слушая мои идеи. В спорных моментах он мягко вмешивался. Не отменял моих решений, не поправлял при всех. Просто подходил ближе, склонялся к уху и тихо объяснял:
– Этот символ лучше оставить. Он не для гостей – для рода.Или:
– Если убрать это, старейшины воспримут как вызов. Ты готова?
Я ценила этот подход. Он не навязывал – предупреждал. А выбор всё равно оставался за мной.
Между делом Элеррис ухаживал так, что это почти не бросалось в глаза. Чашка тёплого настоя появлялась у меня под рукой ровно тогда, когда ко мне подкрадывалась усталость. Плащ ложился на плечи, когда я задерживалась у открытого окна. Дракон не касался без надобности, но его присутствие ощущалось постоянно – надёжное, спокойное.
– Ты не обязана во всём участвовать, – заметил мужчина, когда я в очередной раз склонилась над списками. – Это утомительно.
– Мне важно, – ответила я, не поднимая головы. – Если уж ввязываться, то по-настоящему.
Он ничего не сказал, но в этом молчании было одобрение.
Ближе к вечеру в поместье стало тише. Основные задания были розданы, слуги разошлись по своим делам. Выкроив немного свободного времени, я решила рассмотреть картины в галерее и теперь стояла напротив целой стены со старыми портретами. С полотен на меня смотрели величественные предки Элерриса, и, казалось, совсем не одобряли выбор потомка.