Очень давно.
— Отсюда можно попасть к монастырю, — прошептал Рейнар. — И дальше… к городским складам.
Элина повернулась к нему.
— Ты знал?
— Нет.
Он сказал это сразу.
И она поверила.
Не потому что хотела верить. Потому что в его лице был такой же удар, какой она сама чувствовала, когда узнавала очередную часть чужого замысла.
Книга зашелестела снова.
На странице проступали строки — не аккуратные, не торжественные, а рваные, словно сама память сопротивлялась.
“В ночь пожара Селена закрыла зал. Лиор был молод. Он служил Совету. Ему велели открыть проход для людей слепого суда. Он думал, они войдут с печатями и приказом. Они пришли с чёрным огнём.”
Элина закрыла глаза.
Теперь стало понятно, почему Лиор боялся не только дома Вейранов.
Он боялся собственной руки.
Молодой канцлер, ещё не старый, ещё не седой, ещё верящий в Совет, закон и приказ, открыл дверь тем, кто потом сжёг монастырь и вычеркнул род Астер.
— Он знал, — сказал Рейнар глухо. — Все годы он знал.
— Знал и помогал мне, — сказала Элина. — Поздно. Криво. Не до конца. Но помогал.
— Это оправдание?
— Нет. Это правда сложнее удобного гнева.
Рейнар посмотрел на неё.
Больно, почти с благодарностью.
Он, наверное, слышал в этих словах и себя.
Элина не смягчила голос.
— Но правда всё равно требует ответа.
Потайной проход раскрылся шире.
Из глубины пахнуло дымом.
Не чёрным ещё — городским. Складским. Сухим деревом, горящими стенами, паникой улиц.
И поверх этого запаха — старой бумагой и холодным воском.
— Он там, — сказал Рейнар.
Элина взяла с каменной лавы фонарь. Обычный, железный, старый. Внутри не было свечи, но когда она коснулась ручки, там зажёгся золотой свет.
— Тогда идём.
Рейнар шагнул первым — и остановился, когда проход не пустил его.
Камень потемнел у его плеча.
Элина поняла.
— Нет.
Рейнар повернулся.
— Что?
— Ты не можешь идти впереди.
Он замер.
Потом медленно отступил.
— Да.
Одно слово.
Без борьбы.
Элина прошла первой.
И только тогда проход пропустил Рейнара следом.
Лиор ждал у старого монастырского колодца.
Потайной ход вывел их не к складам, а во внутренний двор монастыря, о существовании которого в городе почти забыли. Полуразрушенные стены стояли чёрными рёбрами на фоне серого неба. Снег ложился на камни, но не таял — только у колодца земля была тёмной и сухой.
Лиор сидел на низкой плите, опираясь обеими руками на посох.
Он выглядел не беглецом.
Человеком, который слишком долго шёл к месту собственного приговора.
Рядом на камне лежала старая связка ключей.
— Я знал, что печь назовёт меня, — сказал он, не поднимая головы.
Рейнар сделал шаг вперёд.